Только ради вас потерплю…»
– Он понравится вам, клянусь!
– Не сомневаюсь.
Дорога до дома Шарлиз занимала всего одну минуту, но мне показалось, что я успела сносить пару ботинок и состариться на десять лет.
* * *– А вот и я! Я вам немного наврала, ребята. Конечно же, я не курю! – рассмеялась миссис Эпплгрин, практически втаскивая меня за локоть в гостиную. – Я просто хотела позвать к нам в гости мою соседку. Сэм, дорогой, это Скай. Познакомься. А это Терри – его доктор и друг. Скай, это Терри…
Вхожу в просторную гостиную в бордовых тонах.
До чего, оказывается, красивая и помпезная обстановка в домах бывших судей. Мебель из дорогого лакированного дерева, акварели в позолоченных рамах, шкура зебры на полу. В комнате горит пара светильников, и я улавливаю теплый запах тающего воска, аромат чая с бергамотом и… его одеколон. Тот самый, каким пахла его футболка в ту ночь. В ту ночь, когда я оставила его в парке…
А потом я вижу и его самого.
Боунс сидит на диване, скрестив руки на груди, и смотрит на меня, как на дикую кошку: пристально, с опаской.
Пусть лучше боится, чем презирает. Лучше уж быть больной психопаткой, чем жалкой отверженной.
Теперь мои глаза не ослеплены истерикой и шоком. Теперь я вижу гораздо больше, чем в первую встречу. Что с тобой стряслось, Боунс? Какой демон сжал тебя в своей ладони и выдавил из тебя весь сок, всю жизнь? Впрочем, молчи, я и так знаю. Он бледен и сильно потерял в весе. Но взгляд горит, взгляд пылает, как там, на берегу, где мы с ним когда-то плюнули смерти и стихии в лицо, – безумные, влюбленные.
Как давно это было? В прошлой жизни?
– Добрый вечер, – сиплым голосом говорю я. – Терри, мистер Оушен…
Жаль, на мне платья нет, а то бы еще и реверанс сделала.
– И вам того же, мисс Скай, – отвечает Боунс. – Простите, не могу встать и поприветствовать даму.
– Сидите. Я не из тех, кого заботят правила этикета.
– Мы это уже поняли, – замечает Терри.
Награждаю его испепеляющим взглядом и присаживаюсь за стол, уставленный чайным фарфором.
Шарлиз тут же ставит передо мной чашку и наливает в нее кипяток.
– Миссис Эпплгрин много рассказывала мне о вас, мистер Оушен, – едко говорю я.
– Вот как, – вскидывает брови он.
– Да. Еще не повстречав вас, я уже знала, что вы искренний, щедрый, добрый человек, – с запалом перечисляю я, дергая за нитку чайный пакетик. Тот скачет в чашке, расплескивая воду. – Я рада, что ваш дом достался именно мне. Правда, вы оставили много вещей.
