Сажусь на кровати, и все произошедшее обрушивается на меня, как штормовой вал.
Боунс был здесь.
Он пришел ко мне, чтобы все объяснить.
Терри рассказал ему, где я. И чуть не наорал на меня из-за него… Подумать только.
А я выставила их обоих за дверь.
И не могу сказать, что в другой раз поступила бы иначе. Слишком многих мне пришлось хоронить на этой войне. Слишком много гробов пришлось заколачивать.
Тук-тук… Тук-тук…
Вздрагиваю. Кто-то стучит в мою дверь. И вряд ли мне послышалось.
Надеваю свой видавший виды уанзи[52] со скандинавскими узорами и иду вниз.
В голове только одна мысль: пусть у того, кто стоит за дверью, хватит ума понять, в каком я состоянии, и хватит такта, чтобы просто уйти.
Или пусть незваный гость убьет меня быстро.
Открываю.
На пороге кутается в пеструю шаль миссис Эпплгрин. Вся какая-то нервная и взъерошенная. Голова похожа на оживший ком сахарной ваты – белые волосинки трепещут на ветру, – руки сцеплены на груди.
– Шарлиз? Что случилось? – спрашиваю я.
– О, Скай, простите, что побеспокоила вас так поздно! Но я очень хочу пригласить вас к себе на чай.
Прямо сейчас!
– Не поздновато ли для чая?
– Для кофе поздновато, а для чая – самый раз! Дело в том, что ко мне в гости заехал мистер Оушен. Да-да! ТОТ САМЫЙ!
Закрываю глаза. Может, чем крепче зажмуриться, тем быстрее она уйдет?
– У него тут были какие-то дела, и я увидела его машину на улице пару часов назад и затащила к себе на чашку ройбуша. Дева Мария, я так рада, что могу познакомить вас с ним! Одевайтесь! Правда, он сейчас выглядит не лучшим образом.
Он рубил дерево, и оно упало на него, и теперь…
– Дерево? – фыркаю я. – Это он вам сказал?
– Нет, его доктор. И теперь ему нужно время, чтобы восстановиться. Но он быстро восстановится! У меня никаких сомнений! А если еще и познакомится с такой хорошей девушкой, как вы…
– Шарлиз, простите, но…
– Ой, да бросьте! Вы прекрасно выглядите! И не нужно вам принаряжаться!"
"У меня из горла вылетает нервный смешок.
Еще чуть-чуть, и я начну хохотать. Истерично и громко. Но миссис Эпплгрин, видимо, списывает все на мое смущение и чуть ли не приплясывает от нетерпения. Как цирковая лошадка перед выходом на манеж.
– Скай, я не уйду, пока вы не согласитесь. Прошу вас.
– Я не могу, извините, – отступаю я назад.
И тут на лице миссис Эпплгрин отражается такая нечеловеческая скорбь, что мне остается только вздохнуть и молча снять с крючка кардиган.
«Ладно, я потерплю, Шарлиз.
