— Вась, где аптечка?
— Хммм, — мычит тот, затем после короткой паузы отвечает: — В конце коридора лазарет есть гостевой, там сейчас открыто… — и, как только Лебеда выносит Дину из морозильной камеры на руках, объявляет: — Перерыв!
А сам неспешным шагом направляется к своей нервничающей помощнице.
— Катя… — сзади ко мне подходит Царевичев. — Давай я тебя укутаю потеплее. Мне понравилось обнимать тебя в одеяле.
Я чувствую, как теплеют от румянца мои щеки. Да в объятиях Царевичева мне и одеяла-то никакого не понадобится.
И без того вся пылаю, как будто на жарком солнышке стою, а не в морозильной камере.
Однако на этот раз он не только укутывает меня, но и приподнимает над полом, словно какую-то особо ценную хрупкую статую. И выносит наружу.
— А как же рекламный ролик? — любопытствую я.
— Нас позовут, если понадобится.
Царевичев так и продолжает идти вперёд по коридору, неся меня перед собой и глядя прямо в глаза. Опасность споткнуться при такой странной ходьбе его, по-видимому, не беспокоит Как и тяжесть моего тела.
Останавливаемся мы только на многоярусной уличной террасе, куда выходят все коридоры гостинично-туристического комплекса. Сюда можно подняться и с улицы — по широкой витой лестнице со скамеечками для отдыха на площадке каждого этажа.
Царевичев усаживает меня прямо так, в одеяле, на широкий парапет ограды спиной к великолепному лесному пейзажу. А сам подходит так близко, что меня обжигает смущением. Потому что его тело вклинивается между моих колен, заставляя их разомкнуться пошире.
— Я так больше не могу… — шепчет он. — Не могу думать ни о чем другом, и это бесит Ты превращаешь меня в какого-то подростка, Катя. Озабоченного и глупеющего от одного только взгляда девчонки с соседней парты. Посмотри на меня.
Я поднимаю на него глаза. Сердце взволнованно трепещет в груди, словно. испуганная птичка. Взгляд Царевичева давит на меня всей тяжестью откровенной мужской жажды.
— Оставь сегодня дверь своей спальни открытой, — вдруг просит он.
Я быстро облизываю губы.
— Артём.
— Сделай это, — с нажимом говорит он. — Я никогда больше не обману тебя. Обещаю.
Слегка отпихиваю его, чтобы не стоял так искушающе близко, и тихо отвечаю уже привычное:
— Ты всё ещё женат, Артём.
Он как-то горько-болезненно усмехается и неожиданно прижимает лицо к моей шее. Наклоняет голову ещё ниже и шумно втягивает воздух — словно зверь, наслаждающийся ароматом свежепойманной добычи. Чувствую жар его дыхания на своей груди сквозь тонкую ткань голубого платья.
