— Хотите бесплатный совет? Не знаю, как и на что вы раньше жили, но если за счёт своих мужчин, то с папой такая схема не прокатит. Он не умеет зарабатывать деньги и не сможет вас содержать. Устройтесь на работу сами, пока он все остатки пособий не спустил на пойло.
Но мачеху мой ответ лишь возмущает до глубины души.
— Мала ещё советы старшим раздавать! — грубо рявкает она, теряя остатки напускной вежливости. — Раз по-хорошему не хочешь помочь, будет по-плохому!
Я хмурюсь, не очень понимая, что она имеет в виду.
— По-плохому — это как?
— А вот так! Отец родной воспитать нормально старшую дочулю не сумел, выросла тварь неблагодарная.
Так хоть младшую получится от его кривого воспитания избавить. Может, она у знающих людей научится старших уважать и не пойдет по стопам своей старшей сестрицы! А то у тебя только и можно выучиться, как нос повыше задирать!.
— Не понимаю, о чем вы говорите. Что за бред?
Меня стремительно охватывает плохое предчувствие. Все эти намеки насчёт кривого воспитания могут означать лишь одно.
— ВСЁ ты понимаешь, деточка! Службу опеки я натравлю на вашу жалкую семейку! — торжествующе объявляет Альбина, безошибочно почуяв в моем голосе слабину. — Отца твоего родительских прав лишат за беспросветное пьянство и прочие шалости, а мелкую вашу Настьку-несмышленыша в государственном детдоме закроют, поняла? А там знаешь, какие порядки системные строгие? Взвоет твоя спиногрызка избалованная, вот сама увидишь!.
— Они не сделают этого, — ровно говорю я, но чувствую, как холодеет мое лицо и немеют губы из-за отхлынувшей крови.
— Я оформлю опеку на себя как совершеннолетняя близкая родственница.
— Да кто ж ее тебе отдаст, дурында? — в трубке раздается издевательский смешок — У тебя ни кола, ни двора нет своего! А там у них для опеки все по-серьезному требуют — и жилье нормальное, и доход соответствующий. На папашину квартиру даже не надейся!
Между нами повисает неприятное молчание. То есть неприятное оно для меня, а для Альбины — полное надежд и жажды поживиться деньгами.
Потому что это — прямой и откровенный шантаж.
— Ну так что? — торопит она. — Бабла дашь? Мне надо косарей тридцать для начала.
Ого! Для начала… Ну и аппетиты у тётеньки.
— Мне надо подумать, — хмыкаю я, не желая вступать в необдуманную дискуссию.
Хватит уже импульсивных поступков, наломала дров за последний месяц."
"— Думай до вечера! Я сама звякну. Либо только тебе… либо сначала тебе, а потом в службу опеки. Решение за тобой, деточка!
И мачеха бросает трубку.
