»
И всё же я открываю рот, чтобы отчётливо хрипло — то ли после сна, то ли от волнения… а может, от этих двух факторов одновременно, — крикнуть:
— Я в ванной, Артём! — и торопливо поднимаюсь из воды.
Спешка играет со мной дурную шутку. Наверное, кода сон сморил меня в джакузи, я случайно положила руку на встроенную в бортик мыльницу. И брикетик чисто мужского антибактериального мыла соскользнул от моего касания на дно ванной. Я бы этого и не заметила, но именно сейчас моя пятка встречается там со злополучным куском мыла… и нога едет в сторону так внезапно, что новое падение я осознаю уже в полёте спиной назад.
Плюх.
Из джакузи поднимается двойная волна маленького цунами и под грохот моего упавшего тела выплёскивается на пол по обе стороны широких бортиков. Успеваю услышать только звучный всплеск на полу а затем вода смыкается надо мной бурлящей теплой массой. Как в дурном дежавю, я снова барахтаюсь на дне ванны, но на сей раз выбираюсь из нее не сама.
Сильные руки обхватывают меня за плечи, помогая сесть.
Ничего не вижу перед собой, тру глаза и беспрестанно, надрывно кашляю.
А потом слышу над ухом напряжённое:
— Катя, ты в порядке?
Я застываю с зажмуренными глазами и прижатыми к лицу ладонями.
Осознание опасной мужской близости оглушает меня. Чувствую прикосновение его рук на моих плечах, как обжигающее клеймо.
Он здесь.
Артём Царевичев здесь… рядом со мной, крепко держит меня в своих объятиях, не обращая внимания на то, что его одежда медленно намокает спереди от такого близкого контакта.
Я слышу, как тихо бурлит в джакузи оставшаяся вода.
Ощущаю, как холодит обнаженную влажную кожу спины лёгкий сквозняк из приоткрытой двери, заставляя ее ощетиниться мурашками.
Вдыхаю еле уловимый и такой будоражащий аромат мужского парфюма… как тогда, в вип-ложе ресторанного комплекса, когда я думала, что мы смотрим друг на друга в первый раз.
И медленно отвожу со своего лица ладони, чтобы снова увидеть его красивые медовые глаза.
— Спасибо, что поддержал, — тихо говорю ему, напрягая всю силу воли, чтобы отогнать невыразимое смущение из-за собственной наготы.
— Я… подскользнулась на мыле.
— Всегда пожалуйста, — хрипло отвечает Царевичев, цепляясь неотрывным взглядом на мое лицо и не опуская его ниже моего подбородка ни на миллиметр. — Готов поддерживать тебя в любое время дня и ночи. Только позови.
— Как… Ангелина? — спрашиваю я, абсолютно не понимая, почему это делаю именно сейчас, когда сижу перед ним в таком откровенном виде.
