Не знаю, почему я так решил — честно говоря, особо не доводилось нюхать птиц.
Я не был связан, только в местах, куда попали дротики, ощущался эффект стянутой кожи, будто там пластырем залепили. При этом одежда на мне, биомонитор на мне и даже браслеты Древних оставили. Не всё понятно, и что будет дальше тоже вопрос. Таких деталей мне Баба-Нина не рассказывала. Либо сама не знала, как старейшины поступят, либо не хотела выдавать все секреты пусть бывшего, но всё-таки родного племени. Сказала только, что если пройду Врата, то если и попробуют убить, то сначала всё-таки выслушают.
Ну, посмотрим. А пока слушал я — где-то совсем рядом громким шёпотом каркали два представителя племени. Нет, они, конечно, говорили, но я, сколько бы я ни напрягался, не мог уловить ни одной конструкции. Даже не понятных слов, а хотя бы логичных кусков в виде законченных предложений. Речь быстрая, окончания слов то ли съедают, то ли так и надо, чтобы на одном дыхании вниз-вверх скакали звуки. Что-то в азиатском духе, очень далёкое от родного могучего, и от не родного, но почти свободного Английского, и даже от языка африканских племён, на котором я не говорил, но хотя бы слышал.
Голоса было два. И оба принадлежали пожилым мужчинам. Возможно, маска-клюв, конечно, глушила, но это были уже детали."
"Я приоткрыл один глаз и осмотрелся. Я лежал у стеночки внутри типи, площадь которого была раза в полтора больше того, где я повстречал Бабу-Нину. Лежал на тюфяке, плотно набитом пухом, торчащим во множестве мест, будто это какой-то дешёвый китайский пуховик.
Но было мягко и тепло, этого не отнять.
Лежал я за занавеской, отъевшей у хижины примерно четверть. А вот за ней и происходило всё самое интересное. Она не была прозрачной, но тусклый огонь превращал её в некое подобие театра теней, где как раз сейчас каркали две птицы.
Проснись я так без подготовки, долго бы втыкал, почему там разговаривают две огромные вороны. Причём одна машет крыльями, нервничает и давит, грозя клювом, а вторая просто сидит на земле и смотрит на все нападки снизу вверх.
— Кар-кар, тарабар-бень-даси-буси-кар…
Вот примерно то, что я смог разобрать. А потом тот, что суетился, похоже, вообще психанул, забыл, что до этого они шептали и дошёл до возмущённого кудахтанья чайки. Высказался, кивнул клювом и покинул хижину. Второй лишь пожал плечами и потянулся к занавеске. Распахнул её, запустив ко мне свет, и что-то протянул. Вроде чашку. Только круглую, без ручки, похожую на калабас, в которых готовят мате.
