Скоро настанут будни, когда я буду скулить и страдать, вспоминая такие моменты, поэтому, растянув губы в улыбке, мы гуськом идем к лестнице.
Его я замечаю поверх голов девчонок. Это не сложно с учетом моего роста."
"Он и Сара стоят внизу напротив друг друга. Сложив руки на груди, Игнатов беседует со своей девушкой, которая слушает его, открыв рот.
Волна негодования, обиды и злости поднимается от стоп, распространяется по голым ногам, взмывает вверх и концентрируется в груди.
Хочу опустить глаза и смотреть исключительно себе под ноги, чтобы не слететь кубарем с лестницы и не видеть его в принципе.
Но… к черту!
Я буду делать то, что решила: попросту игнорировать его, а не чувствовать себя безропотной овечкой на заклании.
Наш синхронный топот обращает на себя внимание, но из четырех пар глаз Игнатов находит мои.
Я не отведу! Не отведу!
Мне нечего прятать, и чувствовать себя виноватой тоже не в чем. Это он оказался бесчувственным дровосеком!
Его взгляд становится внимательнее, словно он пытается меня вспомнить или узнать.
Я не знаю, но он не отпускает меня до первой ступени. Кружит по моему лицу острым, как бритва, взглядом, и меня это… мамочки, меня подбивает! Подстегивает делать то, что я делала в детстве: намеренно провоцировать, дразнить, чтобы получить как можно больше его эмоций. Расправляю плечи, чтобы гордо внести себя в люди, но Сара, обхватив лицо своего парня ладонями, поворачивает его голову к себе и обрубает мои смешные потуги в зачатке.
И я сдуваюсь, теряя этот контакт, этот фитиль, разжигающий во мне желание быть заметной и раскрепощённой.
Обнимаю себя руками, пряча под ними то, чем, по мнению, Дианы, стоит гордиться.
– Танька и Даша на улице, – оповещает Софи, – ждут нас.
– Тогда не будем терять времени, – отзывается Ди, перебрасывая через голову цепочку микроскопической сумочки.
– Воу-воу! – оборачиваюсь на голос одного из близнецов. Скрестив на груди руки, то ли Паша, то ли Миша, где-то потеряв второго, что несказанно странно, потому что эти двое ходят как приклеенные, окидывает нас горящим взглядом.
– Вы че, на кастинг в дом терпимости собрались?
– Павел! – охает Агата. Все-таки Павел. – Прикрой рот! Немыслимо! Что ты себе позволяешь?! – возмущается она и пытается дотянуться до сына, чтобы отвесить тому воспитательный подзатыльник.
– Мам, – останавливает её Диана, касаясь руки, – смирись. Даже судьба делает ошибки. Одна из них – эти двое, – кивает на Пашку и подоспевшего к нему Михаила.
