Ларисы не было.
– Может, ее ограбили, а потом похитили? – высказала глупое предположение Ната, обожавшая фильмы про мафию.
– Нет, – ответила Майя, – вещи на своих местах, ничего не тронуто. Я знаю, где она! Поехали к подножию холма.
– Зачем старухе могло понадобиться сюда лезть? – в недоумении поинтересовалась Ната, когда женщины, оставив машину на небольшой площадке, начали карабкаться вверх по склону.
Майя не могла и не хотела рассказывать соседке правду, поэтому ответила:
– Мох она собирает, травы всякие для лекарственного чая, кое-какие из них внутри пещер растут.
Ната удовлетворилась услышанным, и дальше они с Водкиной шли молча.
Майе же с каждым преодоленным метром делалось все тревожнее. Она отлично понимала, почему Лариса поторопилась туда, где по преданию были похоронены генерал и его товарищи: сообщение о том, что в руки к Лаврентьевым попала «Летопись», взбудоражило Матренкину. Всю свою жизнь она положила на то, чтобы сохранить библиотеку отца.
Дочь знала, что папа и мама унесли из пещеры самые ценные экземпляры, в развалинах особняка Варваркина остались книги, которые Панкрат посчитал незначительными.
Когда Эрик Лаврентьев начал ходить по Киряевке, расспрашивая местных кумушек о Варваркине, Лариса только посмеивалась. Сельские дамы наговорили профессору три телеги глупостей. Тот факт, что ученый изучает каталог книгохранилища, тоже не смутил Матренкину.
Она-то знала правду о карточках, помнила рассказы Панкрата, его слова: «Большого таланта вралями были мои папенька и дед, они в каталоге такого понаписали: Маменька один раз не сдержалась и сказала супругу: „Серж, отчего бы вам не похвастать, что вы имеете рукопись Евангелия, написанного рукой апостола Павла?“
Вот почему Лариса не волновалась, когда Эрик затеял поиски – она-то понимала: ничего профессор не найдет, книги у нее в избе. В самом лучшем случае Лаврентьев расковыряет лаз в подвал давным-давно рухнувшего дома Панкрата и обнаружит там несколько истлевших изданий, да парочку календарей за бог весть какой год.
Конечно, сейчас тома, которые безо всякого сожаления бросил в усадьбе Панкрат, тоже представляют немалую ценность, но они, очевидно, в ужасном состоянии, а Эрик-то искал «Летопись». Но ее не существовало в природе, о чем вполне уверенно говорил Варваркин.
