Одно время местные сплетницы чесали языками, обсасывали тему возможной женитьбы Софьи и Панкрата, но потом всем стало неинтересно обсуждать «остывшую» новость и парочку оставили в покое. Чудаки, представители хороших семей, вполне обеспеченные и безобидные люди – вот имидж Варваркина и Скавронской до революции.
Когда Ленин с товарищами совершил переворот, многие думали, что кучка вандалов не сумеет удержать власть. Но через некоторое время стало понятно: большевики зацепились крепко, России предстоят тяжелые времена – война, разруха, голод.
И люди побежали из страны, бросая нажитое имущество, прихватив лишь то, что можно удержать в руках. Было ясно: новая власть не намерена дружить с «бывшими», красные собираются вырезать дворянство под корень, свести на нет как древние, так и просто знатные фамилии. Слова коммунистического гимна звучали пророчески-мрачно: «Мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем». В начале двадцатых годов исчез из Киряевки и Панкрат Варваркин:
– Значит, он все же уехал! – отметила я.
Майя раздавила в пепельнице окурок.
– И да, и нет.
– Это как? – изумилась я.
– Варваркин распустил слух о своем побеге во Францию, – продолжала Майя, – а сам тайком перебрался в избу Анфисы Матренкиной, своей горничной. Побег был тщательно подготовлен, Фиса приготовила убежище, где Панкрат мог пересидеть, если к ней вдруг придут с обыском. Барин действовал очень осторожно, и ему помогала Софья Скавронская. Пара перетащила к Матренкиной часть книг Панкрата и любимые им вещи.
– Хочешь сказать, что он прятался в избе Матренкиной?
– Ну да, – кивнула Водкина, – много лет.
– Зачем?
– Странный вопрос! Боялся расстрела. Большинство местных помещиков погибло от рук ЧК.
– Но почему он не уехал?
Майя развела руками."
"– Не успел. Границы закрыли, паспорт ему не дали. Бежать нелегально он побоялся, надеялся, что ужас рассосется сам по себе. Панкрат не был человеком решительных действий – совсем не Штольц, хотя и Обломовым [Обломов и Штольц – главные герои книги И.
Гончарова «Обломов», два полярных представителя российской интеллигенции. Прим. автора. ] его назвать трудно. Варваркин – книжный червь, самым страшным для него было остаться без библиотеки, а Анфиса спасла лучшие издания. Увы, унести из усадьбы все не удалось, часть томов осталась в особняке.
– Сколько же он провел взаперти?
Майя опустила голову.
– Скончался в тысяча девятьсот семьдесят втором году.
– Ничего себе! – ахнула я.
