Зоя опустила голову, потом посмотрела из-под бровей:
– Кого?"
"– Петлякову, – лучезарно улыбнулась я.
– Ее нет.
– Обидно! Я приду завтра.
– Не утруждайтесь, – буркнула Зоя. – Она уволилась.
– Давно?
– Ну… меньше недели прошло.
– Точно Алла больше у вас не работает?
Зоя спросила.
– Вас как зовут?
– Даша.
– Ох, не за маникюром вы сюда пришли!
– Верно, – признала я.
Администратор откинулась в кресле.
– Вас Нина на разведку прислала?
– Вы о чем?
Зоя поманила меня пальцем.
– Идите сюда, в комнату отдыха.
Я последовала за ней. В небольшом квадратном помещении пил за столом кофе крашеный блондин неопределенного возраста.
– Стасик, – окликнула его Зоя.
Мастер оторвал взгляд от чашки.
– Краска? Уже лечу!
– Подожди. Она от Лаврентьевой, – сообщила Зоя, кивнув в мою сторону, – ее близкая подруга, звать Дашей, пришла на разведку. Объясни ей про Петлякову!
Стасик встал.
– Хотите кофе?
– Спасибо, с удовольствием, – произнесла я заведомую неправду (очень не люблю растворимые напитки, а любезный Стасик наслаждался «амброзией» из гранул).
– Нина вам и правда подруга? – кокетливо спросил парикмахер, ставя передо мной пол-литровую кружку, до краев наполненную напитком.
– Да, – кивнула я, – старинная, мы знакомы много лет, наши дети ходили в один садик.
Стасик сел на стул.
– Нина у меня пять лет обслуживается, я знаю ее волосы, как свои, – зачастил он. – Приятная дама, умная, веселая, хорошие чаевые дает, а если опаздывает, всегда позвонит, предупредит.
– Золотая клиентка!
– Да, верно подмечено.
И таких немного, – подчеркнул Стасик. – В последний год я заметил неладное. Нет, Нина выглядела как обычно, всегда с улыбкой на лице, но я видел – это маска, моя лучшая клиентка в депресняке прямо-таки тонет.
– Как вы ухитрились поставить диагноз, если Нина выглядела нормально?
– Волосы! Они все расскажут! Настоящий мастер меня поймет, другим, наверное, странно слышать: человек еще не ощутил недомогания, а прическа не укладывается, – пустился в объяснения Стасик.
– Я почище томографа диагноз ставить научился. Вот, скажем, у кого-то с сердцем беда. Тогда волосы такие становятся: в общем, словно солому чешешь. На словах мне трудно объяснить. Ну-ка, позвольте…
Я не успела ничего сказать, как Стасик запустил руку в мою шевелюру.
– Порядок, – с радостью заявил он. – Только: небось мигренью маетесь?
– Случается. А как вы узнали?
– Говорю же, по волосам. Если голова часто болит, они тонкие, но густые.
