Дмитрий Сергеевич маялся от скуки, поэтому пытался строить домашних. В особенности доставалось маме мальчика, тихой Анюте, но она никогда не огрызалась на старика. Иногда, правда, тяжело вздыхала и произносила:
– Господи, дай сил терпеть ирода. Ну зачем мама, умирая, взяла с меня обещание не бросать отчима?
Дмитрий Сергеевич самодурствовал по полной программе, но Сергей любил его – дед не обижал мальчика. Можно сказать больше: если бывший тюремщик и любил кого-то, так только своего внука.
Вечером, когда Сережа лежал в кровати, Дмитрий Сергеевич входил в детскую, вынимал из кармана липкий леденец или карамельку, совал ребенку и предлагал:
– Хочешь про жизнь расскажу?
Мальчик кивал, и дед заводил истории, в которых было все: враги за колючей проволокой, храбрые солдаты, которые расстреливали негодяев, злая ведьма, обманывавшая девушек.
– Деда, – шепотом спрашивал Сережа, – а ты колдунью убил?
– Не хочу врать, внучек, она сама померла, но я лишил ее возможности в чужое тело переселиться.
– Как?
– Руку отрубил, – гудел старик.
– Чирик ножичком, и готово.
– Страшно! – пугался Сережа.
– Не трусь, – приказывал дед, – вырастешь, солдатом станешь, а они никого не боятся.
Мало-помалу история про ведьму обрастала новыми подробностями. Выяснилось, что жуткая колдунья обитала в соседней квартире, что там до сих пор живет ее родная внучка и что нужно плевать в сторону Вероники.
Наученный дедом, Сергей один раз написал на двери Скавронской непечатное слово. Вероника позвонила Анюте, та надавала отпрыску затрещин, сунула ему ведро с тряпкой и велела:
– Три, пока не отмоешь.
– Она ведьма, – уперся мальчик, – а колдуньи мата боятся.
– Не пори чушь! – возмутилась Анюта.
И тут двенадцатилетний Сережа выложил сведения, полученные от Дмитрия Сергеевича.
Разразился феерический скандал. Впервые Анюта налетела на отчима чуть ли не с кулаками:
– Забил ребенку голову зэковскими сказочками!
– Это правда! – рубанул дед.
– Хватит про соседей небылицы выдумывать!
– Она была ведьмой. Я ей палец отрубил, чтобы не ходила сюда привидением.
– Дурак! – не выдержала Анюта.
– Не веришь? – засверкал глазами старик."
"– Конечно, нет, – прозвучало в ответ.
– Ща удостоверишься, – хмыкнул Дмитрий Сергеевич и кинулся в свою спальню.
Трудно передать словами ужас матери и сына, когда дед притащил и плюхнул на стол стеклянную банку, в которой лежал… человеческий мизинец.
– Сам его отчекрыжил, – победно сообщил старик. – А один умелец по моей просьбе его законсервировал.
