– Через пару часов назову вам рейс и дату, – пообещала мадам Аксель, – придется действовать оперативно.
Я перезвонила Арине и сообщила ей радостную весть.
– Надеюсь, она и правда поторопится, – мрачно отреагировала та.
– Как мама?
– По-прежнему плохо.
– А папа?
– Лучше не задавай мне о нем вопросов, – со злостью заявила Арина. – Заварил кашу – и в кусты. Я давно подозревала, что он не любит маму. Потаскун!
Я сделала охотничью стойку.
– У отца есть любовница?
– Он всего один раз приехал в клинику, – отчеканила Арина, – встал у маминой койки, схватился за виски и давай канючить: «Я не хотел, Нина! Очнись, Нина! Наша жизнь теперь будет иной! Нина, прости!» Актер погорелого театра.
Да он маму просто эксплуатировал!
– Ты про любовницу лучше расскажи. Кто она? Как ее зовут? Где живет?
– Полагаешь, это подходящая тема для обсуждения в данной ситуации? Я про личную жизнь отца ничего не знаю. Меня врач зовет, до вечера, – нервно бросила Арина и отключилась.
Дзынь, дзынь:
А вот теперь точно трамвай. Я оглянулась, увидела водителя в кабине, судя по артикуляции он произносил совсем не парламентские выражения.
Я помахала ему рукой, улыбнулась и поехала вперед. Даже в конце самого длинного тоннеля рано или поздно забрезжит свет, а больше всего тьма сгущается перед рассветом.
Глава 25"
"Кира не соврала, по указанному ею адресу действительно находился пошивочный цех, а при нем нечто вроде магазинчика. Ни чая, ни кофе мне тут не предложили, у продавщицы, толстой бабы, одетой в вызывающе обтягивающий сарафан, не нашлось роскошной упаковки, зато на стойках в полуподвальном помещении теснились вешалки с нужными мне нарядами.
Пару секунд я стояла, парализованная восторгом, потом спросила:
– Это можно купить?
– Ага, – не поднимая головы от растрепанной книги, кивнула тетка.
– Надо брать всю партию? – не успокаивалась я. – Мелкий опт – это сколько штук?
– Договоримся, – вполне приветливо отреагировала собеседница и положила томик на прилавок.
– Вам сколько надо? Цвет, размер, фасон? Хотите – каталог полистайте, если чего в наличии нет, живо сошьем.
– Вообще-то я приехала вон за тем голубым вечерним туалетом, на бретельках, – призналась я.
– Ну и берите.
– Одно продадите?
– Конечно.
Я бросилась к стойкам и принялась ворошить плечики. Возникло ощущение дежавю, словно я стою в нашей гардеробной в Ложкине и разглядываю наряды Ольги.
