За столом сидел первый следователь. Он уже успел снять пиджак. Второй, более молодой и высокий, с красиво уложенными волосами и кривым, цыганским носом, сидел за вторым столом у окна. Очевидно, он слушал и записывал допросы свидетелей — на первом столе стояли два записывающих магнитофона.
— Входите, сеньор, — пригласил Дронго Гарсиа, сидевший на стуле. Он тоже снял пиджак, оставшись в мокрой рубашке и бабочке. Было заметно, что он устал.
— Буэнос ночас, — сказал Дронго по-испански, опускаясь на стул перед первым следователем.
Тот взглянул на второго.
— Вы знаете испанский? — уточнил он у Дронго.
— Я знаю итальянский, — пояснил Дронго, — а так как они очень похожи, то иногда понимаю и ваш язык.
— Не очень похожи, — сказал патриотичный следователь-андалузец, — но у нас есть переводчик. Сеньор Гарсиа любезно согласился нам помогать. Он сказал, что вас как-то странно называют.
— Верно, — согласился Дронго, — меня обычно называют Дронго. Я так привык.
— Мой коллега из местной службы безопасности, — показал на сидевшего молодого мужчи-ну следователь.
— Он говорит, что вы известный эксперт по вопросам преступности.
— Не знаю, — ответил Дронго, — не мне судить, насколько я известный. Может быть.
— Сеньор Дронго, — встал из-за стола второй следователь, — мы знаем о ваших заслугах и даже не можем поверить, что вы оказались именно здесь, в Севилье, в отеле «Альфонсо Тринадцатый», когда произошло убийство. Мы считаем, что вы можете нам помочь.
Гарсиа тщательно перевел его слова.
«Вот почему они оставили меня на самый конец, — понял Дронго, — чтобы сначала допросить всех членов группы».
— Я приехал сюда как консультант группы по вопросам безопасности, — заявил Дронго, — и если я могу вам помочь в расследовании, то готов сделать все необходимое.
— У вас есть какие-нибудь соображения? — спросил следователь. — Может, вы что-нибудь видели?
— Я был внизу, в баре, — пояснил Дронго, — но перед этим я у лифта разговаривал с сеньоритой Грайчунас.
В это время появилась сеньора Омельченко. Мы хотели вместе поужинать, но она была уставшей и попросила меня перенести встречу на завтра. Я согласился. Она ушла, и я прошел в бар вместе с Ингрид, где встретил Балодиса. Было видно, что он выпил довольно много. Но ушел он сам, без посторонней помощи. Потом в баре появился Круминьш, который сказал, что разговаривал с Лилией Омельченко через закрытую дверь. И некоторое время спустя мы услышали крики.
