Рута Юльевна сама смешала кофе с молоком и принялась неторопливо пить, осуждающе глядя на режиссера. Тот молча ковырял вилкой в тарелке.
— Вы знаете, что мне тоже не нравится Эуген Меднис, — перешла на русский язык Рута Юльевна, — но ему осталось работать только несколько дней. Потом мы с ним расторгнем контракт. Он слишком часто нас подводил. И я всегда говорила Андрису, что он может подвести нас в любой момент. И когда пропали деньги, я тоже ему говорила…
— Какое мне до этого дело. Он спортсмен, а не оператор, — отмахнулся Круминьш.
— Может, вы еще пожалуетесь вашему костолому Балодису, чтобы он переломал мне кости, как он сделал это в Ницце в прошлом году с…
Рита Юльевна перебила его, снова заговорив по-латышски. Круминьш слушал целую минуту, а затем вдруг махнул рукой.
— Ладно, — вздохнул он, — может, вы и правы. Пойду приму душ. — Режиссер тяжело поднялся. — Я хотел поплавать в бассейне, но кто-то оставил эспандер на краю бассейна и тот упал в воду. Теперь чистят бассейн. Не нравится мне здесь.
Он вышел из зала. Рута Юльевна осталась завтракать в гордом одиночестве. Через несколько минут в ресторан вошла высокая блондинка в легком белом платье. Дронго сразу узнал Елену Доколину. Спутать ее с кем-либо было трудно. Он невольно залюбовался молодой женщиной. Высокого роста, с идеально правильными чертами лица, рассыпанными по плечам волосами. Немного узкие губы не только не портили ее, но и придавали ей некоторый шарм. Доколина была не просто красивой женщиной, она была одной из тех самок, глядя на которую мужчины теряют голову.
На нее сразу обратили внимание несколько мужчин, сидевших в разных концах зала, словно по ресторану пробежала искра. Доколина огляделась. Дронго заметил, как нахмурилась Рута Юльевна, которая сразу почувствовала изменение в энергетике зала.
Доколина увидела наконец знакомое лицо и направилась к ней. Проходя мимо Дронго, она невольно оглянулась, почувствовав аромат «Фаренгейта». И лишь затем прошла к столу, где сидела коммерческий директор.
— Здравствуйте, — вежливо сказала Доколина, усаживаясь рядом с Рутой Юльевной. Место напротив занимал ушедший Круминьш, и там еще не успели поменять тарелки.
— Вы успели отдохнуть? — поинтересовалась Озолинь.
— Конечно, — восторженно сказала Лена, — здесь так красиво, — она посмотрела по сторонам, — я никогда не была в Европе. Только в Витебске и в Шауляе.
— Значит, тебе повезло, — резонно заметила Рута Юльевна, — первый раз в настоящей Европе. И еще в Испании.
