"
"В вечер бала королевский дворец, куда за несколько часов до открытия праздника съезжались приглашенные, напоминал огромный бесконечно жужжащий улей. Снующие туда-сюда слуги с полными подносами угощений или с чехлами с одеждой; втрое увеличенное число стражи; перепуганные юные леди, курсирующие от бальной залы до туалетных комнат в сопровождении компаньонок и родителей, разряженные в пышные платья всех цветов радуги, раскрасневшиеся от волнения и беспрестанно обмахивающиеся веерами — шум, гам, беготня.
— Курятник, — с отвращением в голосе резюмировал Рэймер Монтегрейн и захлопнул потайное окошко, в которое последние несколько минут разглядывал коридор.
Вернул сдвинутую картину на место, пряча секретный «глазок».
— Не будь так жесток, — со смехом ответил ему мужской голос из-за ширмы. — Между прочим, одна из этих, как ты говоришь, кур, сегодня будет объявлена твоей невестой.
Пользуясь тем, что друг ещё не переоделся и не мог его видеть, Монтегрейн скривился, не опасаясь нового потока нравоучений, передернул плечами.
Он сам чувствовал себя сегодня расфуфыренной куклой. Парадная форма Циннской военной академии не зря являлась именно парадной — повседневно ходить в ней было невозможно: чересчур плотная нетянущаяся ткань сковывала движения, слишком высокий твердый воротник-стойка вынуждал держать подбородок все время приподнятым, а в кавалерийских сапогах, возможно, и было бы удобно совершать длительные конные марш-броски, но уж точно не расхаживать по выстланному коврами королевскому дворцу.
А ведь в них придется ещё и танцевать…
— Ты знаком с лордом Грерогером? — спросил Рэймер друга, скептически рассматривая себя в зеркале.
Шут шутом. Еще и цветок присобачили в петлицу. В понимании Монтегрейна, цветы и военная форма, пусть даже парадная, были вещами взаимоисключающими. Но кто бы спрашивал его мнения?
Наряжали Рэймера сегодня с не меньшим усердием, чем кудахтающих дурочек, которых он только что имел неудовольствие наблюдать в коридоре. Волосы и те зализали, стянув в хвост настолько туго, что разгладились мимические морщины на лбу.
Еще немного — и глаза бы полезли на этот самый лоб.
Если бы отец не настоял, ноги бы его тут не было. Молодой Монтегрейн ненавидел светские мероприятия.
— Да, конечно, — ответили из-за ширмы. Рэймер прищурился, пытаясь определить по движущейся за тканью тени, на какой стадии переодевания находится друг. Сборы затягивались. Однако предложить помощь он не рискнул — не хватало ещё обидеть своей опекой.
