— Дана, пожалуйста, — попросила Амелия, ласково погладив ту по волосам. — Рэйм, Дана ни в чем не виновата, она просто испугалась.
Не виновата? Он мог бы поспорить. Только толку-то.
Вздохнул.
— Давно ты знаешь? — спросил устало.
Дана отчаянно закивала, уставившись на носки своих туфель.
— Несколько дней… Лане пришло письмо… магией… по воздуху. Мне было любопытно… кто может ей… магией. А там… — Каждое слово горничной и так сопровождалось всхлипом, теперь же она и вовсе зарыдала.
— Кто, Дана? — Амелия погладила ее по плечу, попыталась заглянуть в опущенное лицо. — Скажи то, что сказала мне. От кого письмо?
— «Эс», — обреченно прошептала девушка. — Какой-то «эс».
Рэймер встретился взглядом с Амелией. Та поджала губы и кивнула.
Сивер, значит. Гидеон столько лет пытался завербовать кого-то из дома, но так и не преуспел. А наследник, значит, залез Лане под юбку, и она сразу переметнулась? Что за ерунда-то? Еще изображала возмущение и оскорбленную невинность.
Деньги, похоть?
Все равно бред какой-то.
А Дану наконец прорвало:"
"— Она сказала, что я ей больше не сестра, если проговорюсь, — заговорила громче и почти без всхлипов, только слезы так и продолжали бежать по ее щекам и, срываясь с подбородка, впитываться в темную ткань форменного платья на груди. — Я ей говорила, что она не права… А она… так хотела отомстить…
— Что? — собственный голос как-то разом охрип.
Рэймеру показалось, он ослышался. Отомстить? Ему? За что?
За что?!
Этот вопрос так и грохотал набатом в голове, когда за его спиной заговорила матушка Соули.
— Когда вы пригласили нас переехать в этот дом… — Монтегрейн обернулся к ней, показывая, что слушает. — Лана не хотела. Она считала, что если бы Ноллан не стал заступаться за ваше имущество, то остался бы жив. Говорила… — Теперь уже и кухарка потупила взгляд. — Говорила, что это вы во всем виноваты.
Бросили на произвол судьбы… — С каждым ее словом лицо Монтегрейна вытягивалось все больше. Ему отчего-то даже на миг не приходило в голову, что можно посмотреть на эту ситуацию… так. — Это моя вина. — Матушка Соули горестно покачала головой. — Это я ее уговорила. Сказала, что сделанного не воротишь, надо жить дальше. А она… Я думала, она смирилась, поняла, что вы не виноваты. А она…
Затаила обиду, вот что Лана сделала.
