Провела по лбу тыльной стороной ладони, убирая выбившиеся из-под чепчика кудряшки и оставив на коже белую полосу из муки.
— Она же понесла вам чай… — пробормотала, часто моргая.
Монтегрейн уперся в нее тяжелым взглядом.
— Вы знали?
— Ч-что?
Растерянные голубые глаза, побледневшее лицо, подрагивающая в волнении нижняя губа, резче обозначившиеся морщины на уже дряблой от возраста коже. Можно ли так сыграть испуг и удивление? Он уже не мог утверждать с уверенностью.
— Крист, ищи ее! — рявкнул Рэймер, не оборачиваясь, отчего матушка Соули вздрогнула так сильно, будто ее стегнули по плечам плетью.
За спиной раздались быстрые удаляющиеся шаги.
Они с кухаркой остались вдвоем. Амелия отстала где-то в коридорах.
— Еще раз, — Монтегрейн шагнул к матушке Соули ближе. Ростом она доходила ему до груди, ещё и втянула голову в плечи, будто у него и правда в руках была плеть. — Вы. Знали?
— О чем, м-милорд? — Нижняя губа женщины задрожала сильнее, огромные от ужаса глаза увлажнились.
Рэймер выругался и отступил.
Провел ладонью по лицу, заставляя себя успокоиться. Потом упер руки в бока и поднял лицо к потолку. Как там надо? Досчитать до десяти? У него никогда не получалось.
— Милорд, что случилось? — робко спросила матушка Соули, видимо, наконец, убедившись, что ее никто не станет убивать.
— Чай, — выдохнул он. — Вы видели, как Лана заваривала чай?
Глаза кухарки округлились, а потом в них вдруг забрезжили понимание и еще более откровенный ужас.
— Она привезла его с собой. Обычный чай.
Я вчера пила… А сегодня хотела помочь заварить, но она отказалась…
Чтобы мать не заметила, что еще она туда подсыпает, разумеется.
Окончательно догадавшись о том, что натворила ее дочь, матушка Соули накрыла дрожащие губы ладонью.
— Моя девочка…
«Дура ваша девочка!»
Он не успел ничего сказать.
— Рэйм, — окликнули его со спины.
Стремительно обернулся: на пороге кухни стояли Амелия и заплаканная Дана. Мэл обнимала девчонку за плечи. Та всхлипывала, сотрясаясь всем телом.
— Говори, — строго велела младшей горничной Амелия.
Выходит, когда Рэймер понесся на поиски Ланы, Мэл пошла другим путем — решила допросить очевидного свидетеля. Вот почему Дана рыдала последние дни — вовсе не из-за любви к Джерри, а потому, что знала, что затеяла ее старшая сестра. И? Что? Боялась, что у нее ничего не выйдет?
— П-п-простите, милорд, — пробормотала Дана. Слезы текли по ее опухшему лицу сплошным потоком, кожа под глазами и на щеках пошла красными пятнами.
