Ужасно захотелось встряхнуть его и заставить пояснить, что он имеет в виду, но тот так задыхался и постоянно кашлял от этой тряски. Поэтому Рэймер решил отложить этот разговор до места следующей стоянки.
Напоив друга и положив фляжку на пол неподалеку, Монтегрейн поднялся.
— Пойду проверю, не вернулась ли разведка. Позову к тебе Ситера.
— Зидена, — с вялой улыбкой поправил Конрад.
— И его тоже, — усмехнулся Рэймер. — Поговорим вечером, ладно?
Принц приподнял руку и изобразил подобие воинского салюта.
Монтегрейн улыбнулся: шутит — это хорошо.
Добрался до выхода, уже взялся за полог, как наследник вдруг снова его окликнул:
— Рэйм!
Он обернулся.
— Прости меня, — до боли серьезно вглядываясь в его лицо, произнес друг.
Рэймер скептически посмотрел на него в ответ, мол, что за бред ты несешь? И спрыгнул вниз.
Когда через несколько минут целитель Зиден забрался в телегу, принц был уже мертв — выпил то самое лекарство из зеленого флакона, которого нельзя было единовременно принимать больше трех капель.
Выпил все…
Глава 33
— Конрад покончил с собой.
Ровный голос и спокойное лицо, разве что, произнеся это, губы сжались слишком плотно. И взгляд — куда-то в пустоту, не на нее и не на окружающую обстановку. В себя? В прошлое?
— Почему?
Она уже получила ответ, нужно ли бередить старые раны? Амелия не знала, как будет правильно, но промолчать было нельзя, а сказать стандартное «соболезную» не повернулся язык.
Как она и рассчитывала, ее вопрос вернул собеседника в реальность.
Он перевел на нее уже осмысленный взгляд, чуть улыбнулся — устало. Покачал головой.
— Не знаю… — Поморщился, сжав зубы. — Опять.
Мэл поспешно встала. Почему-то компресс с ее кровью вызывал жжение не сразу, причем каждый раз через разные промежутки времени, и она никак не могла понять, что это означало и чем вызвано.
Амелия убрала тряпку, еще раз внимательно посмотрела место поражения и аккуратно стерла чистым полотенцем кровавые разводы.
Отошла к столу, а Монтегрейн сразу же опустил штанину и сел.
— Не знаю, — повторил, когда Мэл была уже уверена, что щекотливая тема закрыта. — Он привык к своей физической неполноценности, но к концу войны стало отказывать не только тело, но и голова. Он стал терять связь с реальностью. — Невеселый смешок. — Конрад всегда говорил, что мозг — самое ценное, что у него есть. Так что, возможно, он просто не вынес эту потерю.
