Как там сказал Гидеон? Посмотреть на его общение с воспитанницами? Однако этого общения не было — то есть вообще: только общее приветствие и прощание, а в ответ — неровный хор голосов."
"Косые, пристальные взгляды? Она следила со всем вниманием, но тоже ничего не заметила. Да, супруг смотрел на девочек, так, как оратор с помоста смотрит на толпу — вроде бы на всех и на каждого в отдельности. Ни на ком взгляда не задерживал, ни к кому персонально не обращался. А сами воспитанницы, во всех трех заведениях, либо побаивались лорда, либо были слишком хорошо воспитаны, либо, опять же, получили четкий инструктаж по должному поведению перед встречей, но напрямую к высокопоставленному гостю не обращались.
Что же искал Гидеон? Вернее, кого?
Так, в разъездах, прошла большая часть дня. Путешествовали, естественно, в экипаже, управляемом Оливером, — так долго Монтегрейн в седле бы не продержался.
С ней муж практически не разговаривал — лишь общие, ничего толком не значащие фразы. Сама Амелия не задавала вопросов.
Улыбалась девочкам, отвечала на приветствия настоятельниц и директрисы пансиона, хвалила недавно сделанный ремонт (в одном из приютов) или аккуратные дворовые клумбы (в пансионе). Только в первом месте посещения, заговорив, она смутилась, но поймала взгляд спутника и его одобрительный кивок и воспрянула духом.
Итак, оставался последний приют. Тот самый — приют имени Святой Дальи, который она посещала несколько лет, пока у Бриверивза еще имелись деньги на благотворительность и желание занять жену чем-то полезным.
Приют находился на окраине Цинна, однако в одном из самых удаленных от центра и, соответственно, бедных районов города. Более того, это было единственное заведение для сирот, расположенное на территории столицы, — все остальные обретались за его воротами и относились к мелким городкам Столичного округа на подобие Монна.
Монтегрейн сидел, подперев рукой подбородок, и смотрел в окно. Мэл подмывало что-то сказать, но не находилось слов. После вчерашнего она чувствовала себя предательницей — отвратительное чувство.
И все же ей требовалась информация. А еще было по-настоящему любопытно.
— Почему девочки? — не выдержав, все-таки задала вопрос.
Монтегрейн отнял голову от ладони и повернулся к ней, оставив локоть спокойно лежать на оконной раме.
— Вариант, что девочки мне нравятся больше, чем мальчики, не рассматривали? — поинтересовался на удивление весело. Почему-то она ожидала упрека или злости в ответ на свое чрезмерное любопытство.
