Это ему перечислить? Ради этого ее сюда отправили?
— Черт вас раздери! — Глава СБ в сердцах саданул ладонью по своему колену. — Я догадывался, что вы не самая умная женщина, но не знал, что вы, леди Монтегрейн, — ее новое имя — с особым отвращением, — полная дура!
Ногти впились в ладони, но она сдержалась.
Лишь пробормотала:
— Даже так?
— Именно так, — взвился Гидеон. Поднялся на ноги и сделал к ней два широких шага, тем самым мгновенно преодолев расстояние между ними. Остановился, и Мэл нехотя приподняла голову, чтобы не изучать пуговицы на его сюртуке.
— Если после нескольких брачных ночей вы вдруг прониклись симпатией к вашему новому суженому, то смею вас разочаровать: Рэймер Монтегрейн далеко не дурак, и можете даже не рассчитывать на его хорошее отношение к вам — он просто приручает того, кто может быть для него опасен. — Амелия молча смотрела на даже еще больше обычного побледневшего от злости мужчину и не отводила взгляд.
— Если вы все ещё хотите свободу и поддержку короны, вам следует еще раз подумать над своим ответом. Итак, что вы выяснили?!
Гидеон прямо-таки навис над ней. Однако страха не было. Когда прошлым утром Шеба шагала к ней от ворот к крыльцу, высунув из пасти огромный клык, было страшнее.
— Вы правда думаете, я успела бы за неделю втереться к мужу в доверие? — спросила она со всем спокойствием, на которое была способна.
— Умная женщина смогла бы, — не остался в долгу Гидеон.
Устав смотреть на него снизу вверх, Амелия тоже встала, выпрямила спину и приподняла подбородок.
— Вы же только что сами сказали, что я непроходимая дура, — напомнила холодно.
Гидеон смотрел на нее тяжелым пристальным взглядом и не двигался с места, ясно показывая: «Я все еще жду».
Она отвернулась, прошла к окну и остановилась лицом к стеклу, обняв себя руками. Эти окна выходили на противоположную от входа в лавку сторону. Здесь дорога была уже, а пешеходов значительно меньше — Мэл уже поняла, вся основная деятельность жителей Монна за пределами их домов происходила на главной сквозной улице, тянущейся от одних ворот — выходящих на тракт, ведущий к столице, — до других ворот — от которых рукой подать до Монтегрейн-Парка.
Из-за спины не доносилось ни звука, но она даже не сомневалась: Гидеон не ушел. Ждет, замер, будто дикий кот перед прыжком на свою жертву — затаился.
