Пару лет назад Амелия сама мечтала о малыше, которому смогла бы посвятить свою жизнь и подарить всю нерастраченную любовь, которая скопилась в ней за годы несчастливого брака. А потом поняла, что ребенок, рожденный в такой семье, станет не меньшим заложником обстоятельств, чем она сама. Что Мэл сможет ему дать? Поделиться своей пустотой? Так что, может, все к лучшему.
— Выздоравливайте, леди Бриверивз, — в последний раз сказал целитель и пошаркал к двери.
Только когда он вышел, Амелия отвернулась от стены и уставилась в потолок.
Пятый раз. Все повторилось в пятый раз.
Когда же Эйдану станет достаточно?
* * *
Она привела себя в порядок и спустилась к ужину. Муж, мрачнее тучи, сидел за столом со свежей газетой в руках. Вернувшись со службы, он не переоделся, по-прежнему оставаясь в темно-синей военной форме. Та необычайно ему шла, оттеняя цвет глаз и выгодно подчеркивая широту плеч.
Глядя на супруга, Мэл замерла на середине лестницы. За годы брака внешне Эйдан изменился лишь в лучшую сторону — возмужал.
Женщины все больше провожали их пару завистливыми взглядами. На светских мероприятиях до Амелии все чаще долетали обрывки разговоров о том, как ей повезло, и о том, как бедный Бриверивз живет с такой замухрышкой, как она. Эйдан гордо задирал нос, видя направленные на него восхищенные взгляды.
Мэл подозревала, что на одном внимании к нему и на взглядах дело не ограничивалось — уж слишком часто муж оставался «на службе» на ночь. Но не ревновала. Напротив, мечтала, что однажды Эйдан выберет другую мать для своего наследника, а от нее избавится — вернув отцу как бесплодную, или же сослав в монастырь.
В том, что король позволит своему любимчику расторгнуть брак в одностороннем порядке, она даже не сомневалась.
Но Эйдан по-прежнему возвращался, используя других женщин лишь как развлечение.
Она так и стояла на лестнице, впившись пальцами в перила. Да, по-прежнему красив, но как же отвратителен внутри. Если бы аура отражала не только магический дар, но и душу своего обладателя, то у него она была бы угольно-черной.
А у нее? Прозрачной, должно быть, — бесцветной, как и она сама.
Эйдан почувствовал направленный на него взгляд. Отложил газету и самодовольно ухмыльнулся.
— Любуешься?
«Борюсь с рвотой», — хотелось ответить Мэл, но она привычно смолчала. Спустилась вниз, подошла к столу.
— Ты плохо выглядишь, — заметил муж, окинув ее придирчивым взглядом. — Почему коса? Знаешь же, что я люблю, когда ты поднимаешь волосы вверх.
