Ну конечно же, земли… То, что Конрад и сам не горел желанием жениться на четырнадцатилетней девочке, естественно, не учитывается. О том, что помолвка не состоится, друг рассказывал Рэймеру с явным облегчением, если не с радостью. А, оказывается, его оскорбили настолько, что это оскорбление можно смыть только кровью. Причем солдат и мирных жителей, которые волей-неволей попадут под удар. Кровью и новыми землями — богатыми и плодородными.
— У них каждый третий подданный королевства — маг, — перефразировал Рэймер уже ранее сказанное.
— Не слишком сильный, — возразил отец, мотнув седой головой. — Магические резервы быстро истощаются, наше количество бездарной кавалерии и пехоты превышает их вдвое.
Рэймер изогнул бровь.
— А сколько кавалерии и пехоты у нас останется после удара их магов?
— Ты не стратег! — отец уже рычал. Лицо раскраснелось. И это только ещё раз доказывало, что Рэймер прав. Когда старший Монтегрейн был уверен в том, что говорит, он всегда был спокоен и холоден. Сейчас же от него исходило слишком много эмоций.
Значит, он и сам согласен с доводами сына, но обязан отстаивать точку зрения короля.
Осознав это, Рэймер первым сдал назад.
— А что насчет их советника короля? — спросил негромко и даже миролюбиво. — Или кто он у них там по должности? Главный придворный маг? Ходят слухи, что он первый маг в роду.
Отец скривился.
— Это враки для доверчивых дурачков.
Рэймер не был бы в этом столь уверен. Перворожденный маг — это практически маг древности, до которого никому из ныне живущих не дотянуться.
В Мирее перворожденных не появлялось на свет вот уже четыре сотни лет, а древние роды все слабели и слабели. Но это вовсе не значило, что сильный маг не мог родиться в Ареноре.
— Даже если и так, он тоже человек и у него тоже есть свой магрезерв, — добавил отец спокойнее, видя, что сын сменил тон разговора. — Наша армия многочисленнее. Победа не будет легкой, но мы победим.
За короля, за земли, за справедливость, за оскорбление неоскорбленного Конрада…
До этого Рэймер стоял у окна, опершись бедрами о подоконник.
Теперь подтянулся и сел на него, подвинул колено к груди — совсем не та поза, в которой встречают гостей в рабочем кабинете, но ему было не до манер.
И отцу в кои-то веки тоже, потому как тот спустил ему это с рук.
— Зачем ты пришел? — спросил Рэймер прямо. — Я подал в отставку. Теперь я служу здесь. Или дела уже настолько плохи, что вы призываете гражданских?
— Пока нет, — мрачно ответил старший Монтегрейн. — Позже — вероятно.
