Но если кому-нибудь взбрело бы в голову съесть за раз пару целых корней, каждый размером с крупное яблоко, то он лишился бы магического дара на несколько суток. К счастью, вирна была слишком острой, и есть ее в больших количествах не пытались.
Мэл с сожалением посмотрела на диван, на который с бока мужчины скатывались розовые струйки пропитавшего тряпицу раствора. Однако сильнее выжимать ткань было нельзя.
Выждав несколько минут, она убрала этот компресс и приготовила новый.
— Обязательно менять?
В лазарете раненые чаще были без сознания, и это спасало от лишних вопросов.
Увы, здесь пришлось объяснять.
— Да, держать не более пяти минут. И каждый раз новая ткань. Вирна вытягивает остатки магии.
Монтегрейн покосился на нее с сомнением.
— Знаете, я всю жизнь изучал магию, но никогда не слышал ничего подобного.
Ничего удивительного.
Мэл равнодушно пожала плечом.
— Вы — боевой маг.
— Был.
— Были, — согласилась она, но извиняться за оговорку не стала.
Когда Амелия сменила третий компресс, некоторое время молчавший мужчина снова привлек к себе ее внимание.
— Откуда вы все это знаете? От бабушки?
Уставшая стоять Мэл опустилась на краешек кресла, выжидая время для следующей смены ткани. Позволила себе грустную улыбку — хотела бы она почерпнуть от бабушки больше знаний, но, к сожалению, та ушла из жизни слишком рано.
— От одного знахаря с юга. Он был главным в лазарете, где я работала во время войны, и многому меня научил.
— Вы?! — Забывшись, Монтегрейн приподнялся, вероятно, чтобы иметь возможность видеть ее лицо.
— Лягте, пожалуйста, — шикнула на него Амелия. Пришлось снова вставать, чтобы поправить компресс. — Я. Что в этом удивительного? Во время войны всем пришлось несладко. — Супруг посмотрел на нее так задумчиво, что она смутилась и снова отошла к креслу. Правда, не села, а облокотилась на спинку. — Надеюсь, вы не думаете, что я хочу вам навредить? — вдруг посетила ее ужасная мысль.
Монтегрейн больше не пытался ни приподняться, ни повернуться, так и лежал с одной рукой за головой и смотрел в потолок.
Хмыкнул.
— Маслом для жарки, молоком и специей? — уточнил он. — Не думаю. Я видел, что вы брали и что сыпали. А если бы меня хотели всего лишь убрать, то нашли бы способ попроще.
Не сказал «если бы вы хотели» — просто «хотели». Значит, прекрасно понимал, что если бы Амелия вознамерилась причинить ему вред, то только по приказу этих «их», кого он не назвал вслух.
— Последняя замена, — вздохнула Мэл, подойдя и снова меняя тряпки.
