Пятилась к стене, прижав ладонь к пульсирующей щеке, и сглатывала бегущие по щекам и попадающие в приоткрытый от ужаса рот крупные капли, пока не уперлась лопатками в стену.
Эйдан догнал, всадил кулак рядом с ее головой. Мэл инстинктивно втянула шею в плечи.
— Или, может, ты ждала не меня, а? — выдвинул муж новую версию."
"Внезапно схватил ее за волосы на затылке, вынудив поднять к нему лицо. Только теперь Амелия явственно ощутила запах крепкого алкоголя.
Пьян? Пьян, ну конечно же! В своем уме Эйдан ни за что бы не стал себя так с ней вести.
— Решила, что я останусь на службе на ночь, и позвала в дом любовника?! — Он с силой тряхнул ее за волосы. — Говори, кто он! Я убью его!
Амелию трясло от ужаса, но в то же время она продолжала внушать себе, что виной всему алкоголь. Это она виновата, что не предупредила супруга о планируемом романтическом вечере. Сюрпризы не всегда уместны. Если бы она сказала заранее, он бы не выпил, а она… А он…
— Никто. — Мэл положила трясущиеся ладони на его китель в районе груди.
— Успокойся, пожалуйста. Я ждала тебя. Только ты…
И тогда он впечатал ее головой в твердую настенную панель. Перед глазами поплыло.
В полузабытье Амелия чувствовала, как ее, обмякшую, подхватили на руки, затем закинули на плечо и куда-то понесли. Животу было больно, он бился при каждом шаге о твердый плечевой сустав. Голова, свисающая вниз, неимоверно кружилась; подкатила тошнота.
Дверь хлопнула, и Мэл бесцеремонно швырнули на постель как раз в тот момент, когда она уже думала, что не выдержит и ее вырвет.
Эйдан с остервенением срывал с себя одежду. В маленькой, по сравнению со столовой, спальне запах алкоголя стал ещё более ощутимым.
Нужно уложить его спать, дать попить, открыть окна и проветрить… Начиная приходить в себя, Мэл тут же вспомнила о своих обязанностях жены — позаботиться о муже.
Но встать с кровати она не успела — Эйдан навалился сверху и стал недвусмысленно задирать на ней платье.
Сейчас? После всего?!
Амелия никогда не противилась супружескому долгу.
Иногда робко предлагала перенести на следующую ночь или притворялась, что болит голова, но никогда не упиралась и не спорила, если Эйдан настаивал. А сейчас в ней вдруг что — то оборвалось. Стало противно до рвоты. Запах перегара, грубые движения, тяжесть сопящего мужского тела.
Он не ждал сопротивления, поэтому толком ее не удерживал, и она, резко оттолкнув его от себя, сумела откатиться в сторону и вскочить.
— Не смей! — Выставила перед собой дрожащие руки.
