Если он не станет частью команды за следующий месяц, то лучшим решением будет избавиться от него и участвовать вчетвером.
* * *Земли графа Малышева.
Город Талица.
Талица расположилась в тридцати километрах от линии фронта. Здесь было относительно тихо. Правда редкие звуки взрывов долетали и сюда, но местных это не сказать, что беспокоило.Талица выступала перевалочным пунктом, через который на фронт доставляли провизию, боеприпасы и медикаменты. В обратную же сторону везли преимущественно раненых и убитых.
Ключом к беззаботной жизни горожан было то, что все перевозки происходили через окружную дорогу. Местные практически не видели грузовиков, забитых трупами. Для торгашей — так и вовсе наступила золотая пора. Множество гвардейцев проезжало через Талицу, оставляя здесь добрую часть своего жалования. В связи с чем цены на всё подскочили до небес.
Небо начало стремительно темнеть. Вечер гнал день в шею, а заодно вытаскивал на уютные улочки любителей ночной жизни. Гвардейцы, красавицы, жаждущие внимания, ласки и, может, немного монет, а также многочисленные попрошайки, клянчающие деньги или пытающиеся продать всем подряд ненужный хлам.
"
"Любителем ночной жизни прикинулся и капитан Гаврилов. Недельная щетина, рваная рубаха, потёртая мешковатая куртка, лёгкий перегар, а ещё фингал под глазом. Покачиваясь, он шел в сторону бара под названием «Сбитый лётчик». На вывеске красовался самолёт, разорванный пополам.
Название Гаврилову не нравилось, так как над смертью будет иронизировать только тот, кто не встречался с ней нос к носу.
Впрочем, желания капитана не имели никакого значения. Важно было то, что именно в этом кабаке каждый вечер ошивались гвардейцы Малышева.
Покачиваясь, Гаврилов открыл дверь и вошел внутрь помещения. В ноздри тут же ударил аромат табака, смешанный с кислым запахом забродившего пива. Играла лёгкая музыка, на которую никто не обращал внимания.
Куда ни посмотри — куча народа. Улыбаются, хмурятся, поют, кричат, пьют и даже блюют.
Слева разместились гвардейцы, заняв добрую половину зала. Справа же сидел разношерстный сброд, от крестьян до торгашей, считавших себя местной аристократией.
Практически все столики оказались заняты, и пришлось протискиваться к барной стойке, за которой разместились работяги, одну за другой вливающие в себя стопки дешевой настойки на самогоне. А ещё здесь сверкали соблазнительными улыбками семь красоток. То есть, дамы были уверены в том, что они красотки.
