Я человек не честолюбивый, никогда начальству на глаза не лез и в деле не фиксировал своего участия – ни в допросах, ни в обысках, ни в очных ставках. Я даже обзорных справок не писал… Крутованов засмеялся:
– Я это заметил! И одобряю. Вся эта история с еврейским заговором уже умерла. И похоронит ее в ближайшие дни Берия… – Почему вы так думаете? – Политика, – пожал плечами Крутованов. – Как это ни смешно, но Берия выступит сейчас выдающимся жидолюбом и юдофилом. Я глубоко убежден, что очень скоро он прикроет это дело.
Поэтому ваша задача – опередить его и организовать ликвидком… Я долго смотрел в его ледяные серо-стальные глаза:
– Как вы это себе представляете? – Ну не мне же объяснять вам детали! сказал Крутованов.
– Вы ведь человек опытный. Нужно, чтобы исчезли Лютостанский и ваша возлюбленная свидетельница Людмила Гавриловна Ковшук. С сегодняшнего дня в связи с похоронами Вождя в Москве начнется невиданный бардак и неразбериха.
Используйте это время. Судьбу Рюмина я беру на себя.
Об этом не думайте. Вам ясно? Я кивнул. – Вы согласны? Готовы? – напирал на меня, обжигая ледяным взглядом, Крутованов. – Да, я готов. Я это сделаю. – Это не приказ, – вдруг мягко, тихо сказал Крутованов. – Это мой добрый товарищеский совет. Нам надо пережить наступающие времена. Считайте, что мы – действующий резерв. До времени мы должны уйти в подполье. Без нас все равно не обойдутся, вспомните когда-нибудь мое слово… – Да, конечно, обязательно, – согласился я. – Хорошо бы только дотянуть до этих времен… – Дотянете, – заверил Крутованов, встал с кресла, не спеша прошелся по кабинету, потом остановился против меня и, лениво покачиваясь с пятки на носок, медленно сказал:
– Делайте то, что я вам говорю, и тогда дотянете.
Вместе дотянем… Я поднялся, и вдруг этот ледяной злыдень совершил невозможное – он обнял меня за плечи! Тепло, товарищески говорил он, провожая меня к дверям:
– Запомните, Хваткин, на всю жизнь: главный подвиг Одиссея в том, что он выжил… Этот любимый школьный герой – трус, провокатор, грязный прохвост и изменник… Но он пережил всех, улеглась пыль веков, и Одиссей остался в памяти потомков умным, бесстрашным, благородным героем… Надо только выжить…
Я выполнил его завет – дотянул.
Мы вместе дотянули. Он сейчас замминистра торговли. А я мчусь через мокреть и ночь на встречу с Сенькой Ковшуком."
"В коридоре неподалёку от приемной Крутованова тосковал, душой теснился, дожидаясь меня, Лютостанский.
