Необходимо, чтобы этот исход возглавил какой-то неофициальный авторитетный еврейский лидер… Слушая Миньку, я понимал дальние прицелы Владислава Ипполитовича Лютостанского. Он не оставил своих надежд убить евреев их собственными руками. А Минька уверенно закончил:
– На этот счет у нас имеются интересные разработки, и я их вам в течение недели представлю на утверждение…
*** …Я еще был там, на совещании, в многодесятилетней пропасти прошлого, казалось бы, ушедшего, казалось бы, забытого. Я старался их всех смыть из своей памяти.
Я боялся, что Магнуст может расшифровать мои воспоминания и сделать из меня мост между прошлым и будущим. Но он отвернулся от меня, достал бумажник, раскрыл его кожаные пупырчатые створки и добыл пачку купюр, и, когда он разъединял склеившиеся новенькие десятки, на столик выпала его визитная карточка из гостиницы. Я не успел рассмотреть ничего, кроме названия гостиницы – «Спутник». Я сделал большой глоток коньяка и предложил своему мучителю:
– Давай разойдемся по-хорошему.
Незачем все это вспоминать.
Там, только тени и призраки. Все это исчезло навсегда. Я пережил их всех, и в этом моя единственная вина перед тобой. А больше на мне вины нету. Я ведь был только солдат этой погибшей армии… Магнуст молча смотрел в стол, двигая неспешно на полированной поверхности мерцающий фужер с коньяком, потом откинулся на спинку стула, усмехнулся и сказал почти с грустью – Когда я разговариваю с вами, то я всегда вспоминаю защитительную речь Фукье Тенвиля. – А он что, тоже у нас служил? – спросил я.
– Нет, – покачал головой Магнуст. – Фукье Тенвиль не служил у вас. Он был генеральным прокурором Франции времен Великой революции. И этот маленький человек, бывший лавочник, добился гильотины для тысяч людей. Среди них были вся королевская семья, Дантон, Камил де Мулен, Жак Ру, Гебер, Шомет, Кутон, Робеспьер, Сен-Жюст, ну просто всем он отрубил голову… Я наклонился к Магнусту:
– Ну и что же сказал этот замечательный человек? – Когда его судили термидорианцы, он объяснил: сюда следовало привести не меня, а начальников, чьи приказы я исполнял… Я думаю, что вы, уважаемый полковник, должны были бы написать на своих знаменах.
– Мне – не надо! Термидор еще не наступил. А ты меня судить не можешь. – Я уже говорил вам, господин полковник, что я не суд и определять вашу вину не собираюсь. – А чего же ты хочешь тогда? – Я хочу правды! Я хочу узнать, как вы убили рабби Элиэйзера Нанноса. – Не убивал я твоего деда, – ответил я устало.
