— Я так испугалась, когда не обнаружила тебя вчера в своей комнате. Куда ты пропала? Почему не отвечала на звонки? Что за похабная тряпка на тебе надета? И почему ты такая помятая? С тобой что-то сделали, детка? Боже мой, если да, то я не переживу.
— Мам, успокойся, пожалуйста. Со мной никто ничего не сделал, — безбожно вру, и перед глазами вновь вспыхивают кадры нашей страстной ночи с Назаром.
Чёрт! Хватит! Нельзя думать об этом! Что было, то было. Больше подобного не повторится.
— Тогда где ты была? И с кем? Я всю ночь глаз не сомкнула.
А папа всю охрану на уши поставил. Твоего охранника вообще моментально уволил.
Я так и думала, что подобное случится. Но Борис не должен быть на меня в обиде. За выход из дома я заплатила ему сумму, размером превышающую его полугодовой доход, так что с голоду Борис помирать не будет.
— Папа дома?
— Да, в кабинете.
Горько усмехаюсь. В отличие от мамы, он выйти поздороваться с пропавшей дочерью не соизволил, хотя я уверена, что охрана уже сообщила ему о моём прибытии.
А это значит лишь одно…
— Сильно злится? — с опаской спрашиваю я, стирая слезинку с маминой щеки.
— Сильно, детка. Я ещё никогда не видела его таким злым. Он, как узнал, что ты сбежала, кричал так долго и громко, что мне едва удалось его успокоить. Он тоже всю ночь не спал.
— Всю ночь не спал, а написал всего лишь одно сообщение?
Мама тяжело вздыхает.
— Ты же знаешь, многословность — не про него. Но он любит тебя точно так же, как и я, пусть его поведение иногда говорит об обратном, — мягким голосом мама в очередной раз оправдывает папин жёсткий характер и сверхвозмутительные решения, которые недавно впервые коснулись меня.
— Пойдём в твою комнату. Тебе нужно снять с себя это отвратительное платье, пока папа не увидел, помыться и рассказать мне обо всём.
— Ваши разговоры подождут, Света, — раздаётся в нескольких метрах от нас громовой мужской голос.
Мы обе вздрагиваем и переводим взгляд на папу. Одетый в чёрный классический костюм отец величественно стоит на лестнице, положив руки за золотые перила.
Суровый взгляд сканирует меня с головы до ног, пролетает холодом по позвонкам и всем конечностям, вынуждая собраться и расправить плечи.
— В кабинет. Живо, — коротко бросает он мне и сразу уходит, заведомо зная, что я не осмелюсь сейчас перечить ему и побегу вслед за ним как послушная собачка.
Что я и делаю, сцепив зубы до скрежета и сжав кулаки.
