— Гнать её ко мне, конечно, что делать, — достала из кармана свои интересные очки доктор, нацепила на нос. — Обследоваться нужно регулярно, хочется ей, не хочется.
— Да, я понимаю, — кивнула Ирка.
На приём было отведено полчаса, и почти всё время врач рассказывала про мамину болячку, рисовала возможные сценарии, объясняла почему Ирке тоже нужно регулярно проверяться. На всякий случай пощупала её грудь. Позвала медсестру, сделала УЗИ.
Только в самом конце встречи, Ирка наконец озвучила, зачем пришла.
39
— Узнать в криобанке? — снова сняла доктор очки и дужкой почесала затылок под коротко стриженными волосами.
— У нас же там в основном эксфузаты костного мозга, стволовые клетки, пуповинная кровь для научных исследований. Не думаю, что в наш банк поместили чьи-то яйцеклетки. И деньги за хранение онкологический центр не берёт, мы полностью на муниципальном финансировании. Но узнать, конечно, могу, — вернула она на нос очки, подвинула к себе ежедневник. — Как ты сказала её зовут?
Ирка продиктовала всё, что знала.
Всё, что смогла вытрясти из архивов «Гедеона»: девичью фамилию Ольги Александровны, старые паспортные данные, имя и данные мамы Вадима, предусмотрительно не желая ставить в известность Бориса Викторовича.
Неделю ждала звонка и не знала, как подступиться к маме с трудным разговором про повторное обследование.
Людмила Алексеевна перезвонила в тот злополучный день, когда у Ирки и так всё валилось из рук: на работу опоздала, принтер сломался, Воскресенский был злее обычного.
Как он и подозревал, беременность не случилась.
Как и предрекал Вадим, его мачеха изобразила выкидыш и во всём обвинила пасынка.
Ирка слышала весь эмоциональный разговор Бориса Викторовича с женой от первого до последнего слова: он устроил его в своём кабинете, видимо, чтобы не пришлось потом пересказывать или чтобы слышала всё сама, в том числе и про Вадима, даже дверь не закрыл.
Доктор тоже ничем не порадовала.
— Нет, Ирочка, ничего я не нашла, — сказала она.
— Может, какие-то записи сохранились? О перемещении, например? — без особой надежды спросила Ирка.
— А сколько лет прошло? — без особого энтузиазма переспросила врач.
— Девять, — вздохнула Ирка.
— Ну нет, конечно. Девять лет, это когда ж было? Онкоцентр только открылся. Тут и криобанка ещё, наверное, не было.
Ирке осталось кивнуть, поблагодарить, распрощаться и думать над новым планом.
А вечером устроить нагоняй маме, которая потом два дня на неё дулась.
— Ладно, схожу, — в итоге согласилась она.
