Но та больше молчала, стараясь не смотреть ни на Стаса, что всё же уговорил её выйти замуж, ни на тупоголового Соломона, которого любила непонятно за что — тот был не в состоянии оценить ни её тонкий ум, ни её неброскую красоту.
Вадим тяжело вздохнул.
— Ты его не знаешь, — деланно отмахнулась Ирка.
Что бы ни наговорила ей Анфиса, а, кроме неё, больше некому, её это явно задело.
Её расстроили. Ей испортили настроение. Возможно, обидели, в чём она, конечно, не сознается. Наговорили гадостей, в чём он даже не сомневался.
И Вадим готов был голыми руками придушить Анфису за эту браваду, которой его девочка сейчас прикрывала боль, что ей причинили.
— Я лекарства тебе купил, — протянул Вадим пакет.
Всё обрывалось у него внутри, видя её измученный вид, зная, что она ещё и заболела.
— Спасибо, — посмотрела Ирка на его руку.
Воскресенский шагнул вперёд. Бесконечно долгую секунду медлил, а потом прижал её к себе.
Ирка обхватила его руками, ткнулась носом в грудь.
— Дурак! Не нужен мне никто, кроме тебя.
С души словно упал камень.
Удивительно, какой короткий шаг между несчастьем и счастьем.
Поразительно, как важны порой самые простые и банальные слова.
— И мне. Никто. Кроме тебя, — прижался он губами к её волосам. — Просто я волновался.
— Так позвонил бы.
— Я звонил, но было занято. Так долго, что я подумал, ты добавила меня в «чёрный список». Чего я только ни подумал, пока слонялся тут вокруг твоего дома, — выдохнул он.
Чего только не думал, чего только не делал.
Пешком ходил до магазина, лишь бы себя занять. Глотал горькое дешёвое пиво из большой пластиковой бутылки. Сидел прямо на земле, привалившись спиной к забору, глядя в её тёмное окно.
Никто, никогда, ни одна женщина на земле ни разу не вызывала у него желания стоять под её окнами, особенно зная, что её там нет. Любая другая, но не эта.
— Я не добавила тебя в чёрный список, — потянула она его за руку. — Я добавила тебя в «избранное» и, пожалуй, добавлю твою фотку, но с одним условием… — она коварно прищурилась.
— Если побреешься."
"— Побреюсь? — Вадим озадаченно поскрёб щёку. — А что не так с моей щетиной?
— Кристине нравилась? — улыбнулась она.
— Э-э-э… не знаю. Кристина ничего мне об этом не говорила.
— А я скажу: с твоей щетиной всё не так. Сбрей её на хрен! По-жа-а-алуйста!
Вадим бы и так согласился не только сбрить, даже выдрать волосы, и не только на лице, особенно после запрещённого приёма «бровки домиком».
