— Я уже начал волноваться, — встретил Ирку возле туалета Вадим. — Все вернулись, а тебя нет.
— Я пѝсала, — качнула головой Ирка, убирая в карман зажатый в руке телефон.
— Ир, что бы она тебе ни сказала, — навис сверху Воскресенский, стараясь заглянуть в глаза, — всё это дела минувших дней. И я давно не такой, и школа давно позади. Всё это уже не имеет значения. Эй, — он приподнял её лицо за подбородок.
— К сожалению, некоторые вещи не меняются, — улыбнулась она.
— Ир, не слушай её, — горячо возразил он.
— Она обижена. У неё в жизни всё пошло кувырком, и она винит в этом меня, — подтвердил он её догадку. — Она…
— Да при чём здесь она, Вадим, — убрала Ирка его руку. — Я просто плохо себя чувствую. Ты оставайся, вы столько лет не виделись, поболтаете, а я поеду домой.
— Я поеду с тобой, — решительно шагнул он к выходу.
— Вадим, — покачала головой Ирка. — Я не маленькая. Выпью лекарство и лягу спать. Будешь сидеть караулить, как я сплю?
Он явно колебался.
— Оставайся! Вам есть что вспомнить, что обсудить.
— Ну давай хоть такси тебе вызову.
— Ну такси вызови, — сдалась Ирка.
Поцеловала его в небритую щеку у машины, махнула рукой и… поехала не домой.
— Петь, она не открывает, — сказала в трубку Ирка, стоя у запертой квартиры. — Я звонила в дверь, стучала, звонила на домашний. Не открывает и трубку не берёт.
— А звонок идёт? Его обычно через дверь слышно, — волновался Петька. Его бабка второй день не выходила на связь. А, кроме бабки, у Петьки никого не было.
— Я помню. Звонок идёт, слышала.
— Вот старая карга, — выругался он. — Ладно. Разберусь. Спасибо! Прости за беспокойство.
— Да никакого беспокойства, о чём ты. Если бы моя мать пропала с радаров, я бы тоже позвонила тебе. Я сейчас ещё к соседям схожу.
— Бесполезно. Она с соседями не дружит. Вернее, она их ненавидит, и они отвечают ей взаимностью, поэтому скорее обрадуются, что она сдохла, чем станут за неё волноваться.
— Слушай, а может она на даче? — спускалась Ирка по бесконечной лестнице.
В доме, где жила Петькина бабка, старой сталинке с высоченными потолками на главной площади города, всё было таким — монументальным.
— На даче? — удивился он. — Там же ещё снег, не доберёшься. А она с клюкой.
— Какой снег, Петя. Снег уже два дня назад как растаял и даже высох, такая стояла жара. Тюльпаны вылезли, подснежники зацвели. У меня мать в теплице уже редиску посеяла.
— Бл!..
