— Спасибо за всё, что вы для нас сделали.
— Ну, благодарить меня ещё рано. Вот когда получите деньги, может, тогда, — положил он перед мамой ещё один лист, в который она посмотрела, не прикидываясь незрячей.
— Сколько?!
— К сожалению, восстановить вас на рабочем месте мне не удалось.
— Да чтобы я к ним вернулась! — хмыкнула мама. — Нет уж, спасибо!
— Тем не менее я поднял эту тему, но, к сожалению, получил отказ, надо сказать, весьма убедительный. Отказ и нежелание руководителя компании доводить дело до суда я тоже использовал в наших целях, поэтому сумму компенсации с учётом расходов на лечение, утраты дохода и моральной компенсации запросил максимально неприличную.
Но ваш директор согласился.
— И эту сумму я получу? — ткнула мама в цифры.
— Возможно, в несколько платежей, не единовременно, но да.
— Ирк! — подала ей мама лист. — Это что ж мы будем делать с такими деньжищами-то?
Ирка невольно присвистнула.
— Ну, осталось получить, — встал Воскресенский. — Не буду вас больше задерживать.
Всего доброго, Марина Сергеевна! Ирина, увидимся, — откланялся он и пошёл к выходу.
Мама пошла его провожать через парадную веранду. Ирка в окно видела, как они задержались, он что-то спросил, она что-то ответила, он удовлетворённо кивнул, улыбнулся.
Ирка читала полученную из колонии бумагу, когда мама вернулась.
— Да, не читай ты это, — забрала она документ и улыбнулась. Радостно, даже счастливо. — Ирк, он сбежал, — обняла она дочь.
— Но как? — придушенно спросила Ирка: объятья у мамы были медвежьи.
— Я не знаю как, — отстранилась она. — Но сбежал. Я точно тебе говорю. Это не его кремировали и похоронили. Просто оформили, следы замели, поэтому нам и не сообщили, и тело не отдали. Потому что нет там его тела. Потому что, вот.
Она полезла в ящик стола и из-под стопы кухонных полотенец достала открытку.
— И что это значит? — покрутила её в руках Ирка.
С одной стороны было написано «VATICANO»: сверху изображение площади Святого Петра, снизу фото понтифика и скульптура — Пьета Микеланджело.
С другой — их адрес печатными буквами, дата и всего три слова «Привет из Ватикана».
Почерк отца Ирка не помнила и не могла сказать точно, он ли это писал.
— Ты не туда смотришь, — забрала у неё открытку мама. — Вот, — ткнула она в почтовый штемпель почты Ватикана, а потом на дату, написанную от руки.
— День его смерти? — удивилась Ирка. — Указанный в документах?
— Вот именно, — кивнула мама.
