— Лучше скажи, что это была твоя личная инициатива, — нарочито потёр кулаки Воскресенский, — потому что, если тебя купили и заплатили, чтобы ты добывал информацию о том, над чем я сейчас работаю, звезда тебе, Макей. Тебя посадят за международный промышленный шпионаж. И мой адвокат плюнет на дверь тюрьмы, когда тебя закроют.
Макеев побледнел до голубизны.
— Вадим, клянусь, никто меня не нанимал. Просто я глянул, там такая хлипкая защита. Подумал, ты сразу заметишь взлом, а я объясню, что просто хотел тебе показать, где тонко.
— Там хлипкая защита, потому что ты, сука, был у меня дома. Там, где никто, кроме близких мне людей, не бывает. Она не хлипкая, её там совсем нет. Но только там. Только онлайн наши с Другом разговоры ничем не защищены. Из памяти ты при всём желании ничего бы не смог достать. Ты и не смог, — хмыкнул Вадим, прекрасно понимая, что тот пытался. — И довольствовался тем, что слышал в прямом эфире. А ты именно это и слышал. Как я рассказывал Другу про Ирку.
— Прости, — склонил голову Макеев.
— Ну нет. Думаю, этого достаточно. Выметайся, Макеев. Аривидерчи, друг, — горько усмехнулся Вадим. — Таких друзей… — покачал он головой.
Взял ключи от машины и поехал за Иркой."
"— Как не возвращалась? — удивился он на ответ Иркиной мамы.
— Ну, может, и заскакивала, но я, Вадичка, не видела, я только с работы пришла.
Она разглядывала полученное письмо. Вадим увидел значок коллегии адвокатов «Гедеон».
— Отец ведёт ваше дело? — догадался он.
— Ой, да. Он такой молодец, — покачала головой Иркина мама, откладывая уведомление.
— Такой… — подняла на Вадима глаза и осеклась.
— Всё нормально, — кивнул Вадим. — Он действительно очень хороший адвокат. Я рад, что он взялся.
Вадим сделал круг по окрестностям. Вернулся на вечеринку. Обегал все закутки, заглянул даже в голубятню, помня, что рассказывал про неё Ирке. Но на вечеринке его девушки точно не было. И он снова поехал к ней домой.
— Ира! Ир! — крикнул он с первого этажа.
У забора уже стояла машина Севера. Хрен знает, что он тут делал, но, можно сказать, Вадим не удивился.
— Ир, ты здесь? — распахнул он дверь и застыл на пороге.
Север в расстёгнутой рубашке и полотенце на бёдрах стоял у письменного стола. В его, Вадима, твою мать, рубашке. В рубашке, которую он оставил у Ирки.
В ванной шумела вода.
70
— Ирка там? — спросил он, чтобы не выглядеть совсем уж идиотом.
— Угу, — что-то поспешно скинул Север в ящик стола. Воскресенскому показалось документы, ключи от машины.
