Когда его не было на рабочем месте, она позволяла себе включать его кофемашину. — Да кому нужен твой Котя. Мне так точно без надобности, — ворчала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы та слышала. — Кофе будешь?
В ответ стояла подозрительная тишина.
— Эй, ты живая? — выглянула она в приёмную. И обомлела.
Посреди кабинета стоял Вадим.
Она прыгнула к нему на шею без преувеличения с разбега.
— Привет! — с чувством обняла, прижалась, да что там — едва не заплакала, так была рада его видеть.
— А кто у нас Котя? — тихо и как-то холодно спросил Вадим.
Обнял её тоже как-то дежурно. Может, постеснялся при Гордеевой? Хотя последние дни он и по телефону говорил с Иркой как-то неохотно, что ли. Всё время ссылался на дела, ничего не рассказывал. Она понимала: у него скоро запуск игры, переживает, нервничает и расспросами его не донимала.
— Настин друг, — пожала плечами Ирка.
— Настин друг, на которого ты вешалась, как последняя сучка, — фыркнула Гордеева. — А ты, красавчик, вечером свободен? — кокетливо повела она плечиком, глядя на Вадима.
Ирка аж поперхнулась. Закашлялась.
— Боюсь, что нет, — должно быть, подыграл ей Вадим, пока Ирка прочищала горло, другого объяснения его кокетливой улыбке она не находила, особенно когда он подмигнул: — Но может быть в следующей жизни.
— Что это было? — выдохнула она, когда Гордеева отчалила, как гружёный баркас, подхватив свою авоську с продуктами. Ирка даже открыла окно, чтобы проветрить приёмную от запахов «корейских салатов» или чего она там такого вонючего накупила.
— Ты мне скажи, — развёл руками Воскресенский.
— Да нечего говорить, — удивил Ирку его обвиняющий тон. — Мы вчера ходили с Гордеевой в шашлычку, её парень выпил, стал ко мне клеиться, я быстренько ретировалась и всё. — «Даже тест не купила. Пришлось с утра в аптеку тащиться», — добавила она мысленно. — А он, видимо, наплёл дуре, что я сама к нему приставала.
— А зачем ты пошла с ними в шашлычку?
— Затем, что она моя подруга. Если что, они нас вместе с мамой пригласили, мы случайно встретились в городе.
— Как же тошно было объясняться, но иногда, наверное, иначе никак, только словами через рот. — Но мама отказалась, она устала после больницы, поехала домой.
— А ты не отказалась. Ясно. Ничего нового, — усмехнулся Воскресенский зло, недовольно. — Прошлый раз это был Макеев, который «сам», — показал он кавычки. — Теперь к тебе приставал парень подруги. Какая ж ты у меня популярная! Даже не знаю, как вклиниться в твой плотный график.
