— Чем обязана? — посадила она в коляску малыша, которого до этого несла на руках. — И, если ты скажешь, что соскучился, я не поверю.
— Немного есть. Хорошо выглядишь.
— Ты не умеешь врать, Воскресенский, — поднялась она. — Но оставим любезности. Вопрос, видимо, будет, про Макеева?
— Ну, если он при делах, то да.
— Вадим, я замужем, а он… Как бы это помягче сказать? В общем, не в моём вкусе. И это не изменилось. Да, мы общаемся, он частенько заходит, играет с детьми, знает всех моих трёх мужей, даже с первым до сих пор общается, в отличие от меня, но не более того.
— Ты же понимаешь, что мне всё равно? — усмехнулся Вадим.
Выглядела она вполне невинно, даже дружелюбно, но Вадим не обольщался. Он понимал, что их объединило с Макеевым — то же, что предложила Вадиму Ирка. Они сдружились против него. Их связали злость, зависть и обида. Его непокорная ведьма открыла ему на это глаза.
— Э-э-э… да? В чём тогда вопрос? — приподняла красиво сделанную бровь Анфиса.
— Что ты сказала моей девушке?
— А! — она засмеялась.
— Могла бы и сама догадаться. Надеюсь, вы расстались?
— Конечно, нет.
— Жаль, — усмехнулась она. — Да шучу я, шучу. Ну, может, и наговорила лишнего. У меня был такой трудный день: с мужем поругалась, в магазине поцапалась, ребёнок заболел, а тут эта встреча и ты такой весь, — она развела руками, — красивый, успешный, с девушкой. В общем, как-то навалилось всё сразу. Прости, если что не так.
— Всё так, — кивнул Вадим, давая понять, что это неважно. — Только один момент. Ты сказала, что я всем девушкам говорю одну и ту же фразу.
— М-м-м… Боже! Как у тебя это получается? — продекламировала та. — Делать мир таким красивым! Эту?
— Да. Я никогда её тебе не говорил.
— Ну да, я соврала, — невинно пожала она плечами.
— Вопрос в другом. Откуда ты знала, что я её сказал, как я сказал, кому?
— Да ничего я не знала. Просто вы шли с ней к бару такие влюблённые, красивые, счастливые. Мы с Макеем как раз курили на веранде, и Макей такой: «Он ей сказал: Боже, как это у тебя получается!», я и запомнила.
Ну а потом слегка приукрасила, что ты всем так говоришь.
— Макей? — Брови Воскресенского откровенно полезли на лоб.
Они, конечно, в прошлый его приезд встречались с Макееевым, пили, говорили о разном, но Вадим не помнил, чтобы делился с ним такими подробностями. Вопрос: не делился или просто не помнит, как делился, так и остался открытым.
— А откуда он это знает ты не спросила?
— А надо было? — удивилась Анфиса.
Её малыш раскапризничался.
