Черные, все в катышках, брюки утопали в резиновых сапогах.
Зубом его прозвали еще в детстве за огромные передние резцы. Время шло, у Зуба появилась седина, резцы давно сменили дешевые импланты, сделанные вровень с остальными зубами, но прозвище никуда не делось. Только вот за произнесение его вслух можно было легко лишиться места в рабочем отряде, и ребята называли его так, лишь когда разбредались по рабочим зонам или покидали территорию парка.
Старик выдавал инвентарь крайне медленно. Каждую кисточку, каждую баночку, тяпочку, мешочек он записывал в свою большую древнюю тетрадь, шепотом проговаривая название вслух.
Тошка водил глазами по складу в поисках хоть чего-то, что могло бы развлечь его в момент бесконечного ожидания. Но, кроме заставленных видавшим жизнь инструментом, стеклянными банками и пакетами с удобрениями полок, здесь ничего интересного не было. Разве что карта парка, висевшая позади рабочего стола Зуба. На нее и уставился Тошка.
Карта была старая, напечатанная еще в прошлом веке.
На ней еще даже не были обозначены центральный фонтан и западные ворота. Зато по всей территории парка на карте стояли отметки в виде крестиков, оставленные карандашом. «Должно быть, зоны, где необходимо проводить работы», – подумалось Тошке. Он внимательно разглядывал карту и пытался понять, где ему сейчас придется трудиться.
– На, – протянул Зуб ведро с пакетом извести Тошке.
– А перчатки? – спросил тот, глядя на коробку с новыми перчатками, стоящую на столе.
– Это пусть вам родители покупают! – Зуб отодвинул в сторону коробку и всучил мальчугану засохшую кисть.
– Она же как камень!
– В воде размочишь. Следующий! – крикнул завхоз так громко и противно, что у мальчика зазвенело в ушах.
Тошка и его напарник Филипп, или же просто Фил, покинули склад, внутри которого пахло как в подвале: теплой сыростью и картошкой. А еще стариковским одеколоном, что Зуб выливал на себя литрами, не иначе.
Школьники работали парами, причем часто эти пары составлялись не по желанию трудящихся, а на личное усмотрение Зуба, который руководствовался лишь собственным сволочизмом.
Но несмотря на эти подлые выходки завхоза, за время летней работы ребята успевали перезнакомиться и подружиться, и никому из них не было скучно.
Филипп был невысоким пухлым пареньком с длинными светлыми вьющимися волосами и вечно красными щеками. А еще этот парень всегда держал на лице какую-то умную полуулыбку.
