– А ты местный психолог, что ли?
Не обращая внимания на жалкие колкости и насмешки, натужно выдавливаемые из себя Марком, голос продолжал:
– Ты хочешь, чтобы родители и все остальные увидели, какой ты молодец. Какой ты смелый и умный. Чтобы все вокруг поняли, что твоя сестра не центр Вселенной, что ты намного умнее и сильнее ее. Ты сильнее этого тупого, как табурет, Тошки, который как идиот радуется, когда бьет ногами и руками по мячику. Ты гораздо умнее и проницательнее этого трусливого, толстого задрота Фила, на которого не взглянет ни одна уважающая себя девчонка.
Ты устал быть в тени, устал, что никто не считается с твоим мнением! Я ведь прав?
– Нет! – крикнул Марк.
– Прекрасно! – Голос стал звучать чуть громче и напоминал приближающуюся грозу. – Даже сейчас, на грани смерти, ты выказываешь свой протест, пытаешься показать, что никто не знает тебя лучше, чем ты сам. Я восхищаюсь тобой, восхищаюсь твоим желанием заявить о себе.
Марк молчал. На секунду парень решил, что с ним разговаривает его собственный внутренний голос.
Ведь именно такие беседы Марк вел сам с собой последние пару лет. Только обычно ему никто не отвечал, а тут… Видимо, сказывалась травма. Возможно, он потерял много крови и просто бредит.
– Я могу тебе помочь достичь гораздо большего, чем простая похвала от родных, что забудется уже через несколько месяцев.
– Помочь? Так же, как вы помогли Агате? Промыли ей мозги? Сделали из нее тупую зомби?
– Зомби? Нет, – засмеялся голос. – Зачем зомби? Я хочу предложить тебе совершенно противоположное.
Поверь, такой шанс выпадает всего раз в тысячу лет.
В этот момент деревья перестали шуметь, сверчки прекратили свой неугомонный стрекот, и даже время, казалось, остановилось. Марк услышал шаги. Человек вышел из густой тени, и луна осветила его не хуже, чем это сделал бы мощный уличный фонарь.
Марк вздрогнул от представшего перед ним вида. Тонкая серая кожа практически не скрывала челюсти и острые скулы. Запавшие черные глаза и нос, большой и уродливый, как морковный отросток, наводили ужас.
Марк никогда не видел мертвецов, кроме как в кино, но сейчас ему казалось, что он смотрит на одного из них. Хотелось блевать, но желудок был абсолютно пуст. Он лишь издал несколько мерзких звуков открытым ртом и снова взглянул на человека."
"На его дряблой шее висели какие-то безделушки в виде цветных камушков, мелких косточек и еще каких-то ссохшихся предметов, переливающихся в молочном свете луны.
