– Уходите, – попыталась закрыть дверь Роза, но нога Марка, уже находившаяся между дверью и косяком, не дала ей это сделать.
– Мы знаем, что вы с Зубом в курсе всего, что происходит. Откройте, или мы выломаем вашу дверь! – рявкнул он.
– Марк!
– Тихо! Я не шучу. Меня это все уже задолбало! Сами любезничайте, это не вашу сестру похитил какой-то там гребаный лес! Открывай, живо!
Роза впилась в него злобным взглядом, каким кошка смотрит на человека, решившего нарушить ее полуденный сон. Она бы с радостью раздробила дверью парню ногу, но вместо этого произнесла:
– Отойди, засранец.
Я не смогу так открыть дверь.
– Только попробуйте меня обмануть, – процедил в ответ сквозь зубы Марк и медленно вытащил ногу. Дверь тут же захлопнулась.
Марк уже было потянулся к звонку, но тут с другой стороны послышался звук снимающейся цепочки, а затем дверь снова открылась."
"Роза предстала перед ребятами в старом, засаленном до черных пятен и пропахшем по́том халате. Ее жидкие седые волосы были неряшливо собраны на голове, а в уголках губ блестела засохшая слюна, которую женщина пускала во время сна.
Марк еле сдерживался, чтобы не скривить гримасу отвращения, глядя на старуху.
Ребята осторожно прошли вглубь неуютной, пахнущей хлоркой и кислым стариковским запахом квартиры.
– Туда, – показала Роза и зашаркала в сторону кухни. – Можете не разуваться, и чаю предлагать не буду.
– А воды можно? – спросил Фил.
– Нет.
Все трое прошли за женщиной в освещенную одной-единственной лампочкой кухню, где не было ни стульев, ни табуретов.
Совершенно пустая раковина была абсолютно сухой. В воздухе не витал запах пищи, на безупречно чистой серой скатерти не лежало ни одной крошки. Кажется, здесь давно не было никакой еды. Марк подпер спиной стену, Тошка оперся о газовую плиту, а Фил по привычке встал возле холодильника, монотонно тарахтящего и издающего другие внутриутробные звуки. Сама Роза сдвинула в сторону старую тюлевую занавеску и уперлась спиной о деревянный подоконник.
– Ну, – обвела она мальчишек своим усталым, сонным взглядом, – чего надо?
– Ваш сын… – начал было Тошка.
– У меня нет сыновей. Они давно умерли, – резко перебила его Роза.
– Но в новостях…
– Я сказала, что у меня нет сыновей, – громким, противным, словно звук прохудившегося глушителя, голосом повторила женщина. – Этот человек не мой сын. Моего Владика давно нет. Теперь это монстр во плоти.
– Он рассказал нам, как призвать девочку, которую Лес похитил год назад.
– Нет, – замотала головой Роза.
