– Почему… Почему вы не покинете этот проклятый лес через проходы, раз знаете, где они? Вы бы могли рассказать людям, что происходит. Все бы закончилось!
– Мы не можем, – ответил Шурик. – Мы прокляты. Все, кого сюда приволокли корни, пожизненно связаны с этим местом. В нашей крови течет яд, которым накачан весь этот лес. Он проник в нас во время исцеления. Одно лечит – другое калечит, так вроде говорят. Демонюка так все устроил, что, стоит кому-то вырваться отсюда, убежать как можно дальше, и, ежели со следующим заходом солнца не вернешься, то кирдык тебе.
Были смельчаки, проверяли. До нас потом доходили слухи, что все померли, до единого. Больше никто проверять не хочет. Там, откуда ты пришла, никто о нас ничего не знает и не помнит. Мы никто в том мире. Стоит нам вернуться и начать рассказывать обо всем людям, как нас тут же сочтут сумасшедшими и упекут в дурдом, как это уже было с нашим другом Тимохой, земля ему пухом.
– Но мы-то, мы с моим сыном сможем уйти? – бросилась Роза к Пете и упала перед ним на колени.
– Если мы отобьем его у одержимых, то, думаю, сможете. К тому же вы могли бы помочь нам в этой битве. Нам нужны свои люди на той стороне, которые будут запечатывать проходы, чтобы одержимые дети не имели возможности возвращаться в мир и пудрить мозги своим родителям. Пусть лучше их считают пропавшими.
– Все что угодно! Что угодно, слышите?! Я только сегодня похоронила моего старшего, господи, я же не вынесу! – разрыдалась Роза. – Умоляю, помогите мне, по-моги-те, помо…
Она вдруг почувствовала, как усталость этого невероятно сложного дня накрыла ее с головой.
Туман заволок глаза, речь оборвалась, и Роза сама не заметила, как обмякла и, завалившись на бок, погрузилась в глубокий сон без сновидений, словно под наркозом.
Когда она открыла глаза, перед ней уже сидел Владик. Правда, землянка куда-то пропала. Они находились в каких-то густых кустах. Из мужчин рядом был только один, чье лицо она не узнала. Седой, с собранными в косу волосами и очень некрасивыми широкими шрамами на сухом лице старик переводил взгляд с нее на деревья вокруг.
Это мог быть Петя или Шурик.
– Проснулась? – спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, сказал: – Хорошо. Вам пора уходить.
– Владик, родной, – обняла слабыми руками Роза сына, но тот почти не реагировал. Мальчик выглядел совершенно отрешенным и даже заскучавшим; он будто бы вовсе и не был рад воссоединению с матерью.
Окрашенное в бледные цвета небо расцветало новым днем.
– Где мы? Вы Петя?
– Нет. Я не Петя.
