Крови не было, но она приложила руку к дереву, как все остальные, пройдя сквозь тела. Глаза ее тут же запеленала тьма, Саша зажмурилась изо всей силы, а когда снова открыла веки, то обнаружила, что стоит на острове совсем одна, а вместо холодной темной ночи на улице сияет солнечный летний день. Саша отпустила руку. На дереве остался кровавый отпечаток. Девочка взглянула на свою ладонь. Порез был там, где она попыталась оставить его несколько мгновений назад.
Друзья
– Чего так долго?! – Марк встретил ребят возле дверей больницы.
Он ходил по крыльцу взад-вперед, то и дело поглядывая на экран смартфона. По внешнему виду Марка складывалось впечатление, что он сам только что сбежал из палаты: сальную челку парень то и дело зачесывал за ухо, сухие губы шевелились в беззвучном монологе, а блестящие легкой безуминкой и никотиновым опьянением глаза почти не моргали. От парня за километр несло нервозностью.
– Филу надо было зайти домой переодеться.
– Я почему-то не удивлен. На его месте я бы таскал с собой в портфеле десяток трусов, носков, футболок и три баллона дезодоранта.
"
"– Заткнись, Марк! – крикнул Тошка, и Марк, потеряв дар речи, вытаращил глаза на друга. – Он из-за тебя переодевался! Хватит с нас твоего дерьма!
Грудь Тошки ходила ходуном. Он тоже выглядел усталым и взвинченным, и Марк не стал вступать в словесную перепалку, боясь снова оказаться на асфальте.
– Или ты ведешь себя нормально и не трогаешь Фила, или мы просто уйдем и будем искать Сашу по-своему! Так ты больше не сможешь обвинять меня в бездействии и говорить, какой я плохой друг!
Марк молчал, втянув голову в плечи.
Он был поражен тем, что Тошка способен так с ним разговаривать. Что он вообще способен так разговаривать хоть с кем-то.
– Хорошо, прости, Фил, – промямлил Марк, проглотив все свое самолюбие, и сделал шаг в сторону входа. – Пойдемте, моя тетя ждет нас.
Кабинет Лиды был полной противоположностью ее квартиры. Здесь все звенело чистотой и порядком, как в армейской казарме.
Каждая бумажка – в файлике, каждая шариковая ручка закрыта колпачком. Все пронумеровано, подшито, разложено по полочкам. Рабочий стол – идеально белый, как дрейфующая в океане льдина, и абсолютно пустой, если не считать стационарного телефона, ежедневника и ноутбука. На подоконнике – одинокий цветок, из неплотно прикрытого гардероба выглядывают рукава спортивной куртки и носы кроссовок, в которых Лида пришла на работу.
