Через секунду оно снова дернулось в испуге и помчалось стремглав через всю поляну, чтобы исчезнуть в уютных темных зарослях.
– Звери не в себе, чувствуют приближение смерти, – послышалось в толпе.
– На самом деле мы останемся здесь, – вернулся к вопросу шаман. – Останемся здесь, но люди больше не будут нас видеть.
– Что? Как это? Такое возможно? – на разные голоса начали вопрошать защитники.
Шаман дождался, пока все замолчат, и только затем продолжил. Он говорил негромко, лишь слегка разжимая губы. Но каждый слышал его так, словно шаман говорил ему лично в ухо.
– У Леса осталось мало сил. Если люди доберутся до Сердца, то всему придет конец. Всем нам, нашему дому. Но Бог может отгородить нас от внешнего мира, скрыть навсегда от взора людей. На виду останется лишь немногое: молодые деревья, кустарники, лишайники и часть болот – то, что привыкли видеть люди в своих чахлых рощах.
– Но где тог-да мы будем, если ни-кто не будет нас видеть?
– Мы будем существовать в мире, в который можно будет попасть только через специальные проходы, что останутся в видимой части леса.
"
"– Так это же просто прекрасно! – торжественно крикнула сухим голосом еще не потерявшая человеческий вид старуха. Ее бледная, как лунный свет, кожа обтягивала довольно высокий скелет. Тонкие седые волосы были сплошь усеяны листвой, травой и болотной тиной. – Лес будет навсегда спасен! Почему сразу нельзя было так сделать?
Даже в плотном сгущающемся мраке женщина почувствовала, как шаман смерил ее тяжелым взглядом, и виновато попятилась на свое место.
– Потому, что если то немногое, что останется снаружи, уничтожат, то умрет и все, что будет скрыто. Погибнем мы, погибнут звери, погибнет сама природа.
– Но если мы уйдем, то люди начнут расхаживать здесь как хозяева! – взревел от негодования худой, сгорбленный монстр, чье тело с головы до ног покрывала грибница. – Почему же им просто не уничтожить то, что останется? Кто им теперь помешает?
– Успокойся, сын кузнеца! – прокаркал шаман.
«Так это, значит, Войко», – заулыбалась Саша.
Ей было приятно видеть старых знакомых.
– Все будет как прежде. Дети горожан останутся нашим спасением. Им будет дарован шанс получить вечную жизнь и спасти свои души. Люди будут знать о нас, но пересекаться мы больше не будем. Их боги мудры, они никогда не показываются, никогда не действуют открыто. Лишь через сказания и легенды они обещают рай, недосягаемый взору. Мы будем делать так же – мы скроем наш рай от остальных.
