Но если они ни при чем…
– Да, все очень странно, – кивнула мать, переставляя безделушки на этажерке и критически оглядывая ансамбль. – Я осмотрела его вещи, думала, найду в них что-нибудь, но он взял с собой совсем маленький чемоданчик, и там нет ничего интересного.
– Мама, – сказала Наденька после паузы, – вам не кажется, это уже чересчур?
– Ему все равно уже ничего не нужно, – парировала мать, пожимая плечами. Лидочка метнула на нее быстрый взгляд и снова углубилась в книгу. – И я ничего не брала, если ты об этом.
Я проверила его вещи, осмотрела на всякий случай комнату, поговорила с прислугой – все без толку. Он просто зачем-то ночью вышел из дому и был убит. – Она прищурилась, испустив неприятный смешок. – Думаю, следователю, который будет расследовать это дело, придется нелегко… Очень нелегко!
Курьерский поезд – то есть экспресс, который прежде никогда здесь не останавливался – сбавил ход, подходя к станции. Лязгнули колеса, состав остановился, и через несколько мгновений дверь вагона первого класса распахнулась, пропуская хорошо одетого пассажира.
Кондуктор помог ему вынести чемодан.
Как только пассажир сошел на перрон, дверь затворилась, и поезд, свистнув на прощание, тронулся с места. Он загрохотал, набирая ход, и через несколько минут скрылся за поворотом.
Незнакомец остался на перроне один. На вид ему можно было дать лет сорок или чуть больше того. Темные усы, умные глаза, но внешность в общем и целом не привлекающая внимания. Хмурясь, он оглядывал станцию, единственный фонарь, слабо светивший в сгущающихся сумерках, деревья, покрытые снегом.
Вытащив часы, господин бросил взгляд на циферблат, но тут издали послышался звон колокольчика. К станции подкатили сани, запряженные тройкой лошадей, и оттуда вылез следователь Порошин.
– Однако, запаздываете, милостивый государь, – холодно заметил господин, беря свой чемодан. – Вам же прислали вторую телеграмму и предупредили, когда и куда именно я приеду.
Следователь хотел оправдываться, что впервые на его памяти курьерский останавливается на этой станции, но у приезжего господина было такое выражение лица, что у Порошина пропала всякая охота с ним объясняться.
– Распутица, Сергей Иванович… – «Вот черт, как же его фамилия? Забыл…»"
"– Сергей Васильевич, – сухо поправил следователь по особо важным делам, который приехал из Петербурга и обладал властью тормозить где угодно скорые поезда. Он забрался в сани, Порошин помог поставить туда чемодан и сел рядом со столичным гостем.
