Николенька, сидя на диване, играл с Фруфриком, а Евгения, примостившись в кресле, вышивала. Когда вошел Ломов, она уронила вышивку и поднялась с места.
– Сергей Иванович! – От волнения она забыла его отчество. – А мы… мы вас не ждали… Может быть, чаю? Вы… вы официально или…
– Возможно, еще не вполне официально, – сказал Сергей Васильевич, отмечая про себя, что брат и сестра встревожены его появлением, но по-разному: сестра только чует угрозу, но не понимает, с какой стороны последует удар, а брат напрягся, потому что отлично знает, в чем дело.
– Я бы хотел поговорить с Николаем Михайловичем с глазу на глаз, если вы не возражаете.
Евгения побледнела, ее губы задрожали. Она метнула на брата мученический взгляд, подобрала вышивку, оборвав нить и уколовшись, но даже не заметила этого.
– Я… я буду рядом, – шепнула она Николеньке."
"Опустив голову, молодая женщина быстрыми шагами вышла из комнаты. Николенька мрачно смотрел на Ломова. Лицо у брата было такое же круглое, как у сестры, но черты более правильные, хотя красавцем его никто бы не назвал.
Он олицетворял собой тот тип внешности, нередкий в России, которому совершенно не идет злость; а сейчас он именно что злился.
– Если я назову вас мерзавцем, вы меня арестуете? – выпалил молодой человек, багровея.
– Поверьте, я руководствуюсь исключительно благими мотивами, – холодно ответил его собеседник, садясь в кресло, стоявшее напротив Одинцова. – Уверен, вашей сестре вовсе не обязательно знать то, что вы мне сейчас расскажете.
– Я вам уже все сказал, – буркнул Николенька. – Но если вам угодно что-то обсудить…
– Мне угодно обсудить Дмитрия Ивановича Колозина и то, как вы жили с ним в одном петербургском доме, – отрезал Ломов. – Заодно, как я полагаю, вам придется рассказать, почему вы ни с того ни с сего бросили университет.
Котенок мяукнул. Николенька опустил голову и смотрел невидящими глазами на зверька, который крутился возле него на диване.
– Глупо я поступил, конечно… – устало проговорил молодой человек.
– Надо было мне догадаться, что вы все равно узнаете. Да, я знал Колозина, и очень хорошо… Я верил, что мы были друзьями.
– Давайте по порядку, – попросил Ломов. – Как именно вы с ним познакомились?
– Поселились в одном доме. Я на втором этаже, он на четвертом. Постоянно сталкивались во дворе и вскоре выяснили, что оба учимся в университете. Я поступил на первый курс, он был уже на третьем. Я был, как я понимаю теперь, восторженным дурачком.
