Рома целует, губы сухие и тоже горячие, целуя в ответ, обнимая за шею, встаю на цыпочки, прижимаясь всем телом, чувствую, как он напряжен.
Он практически лишает меня воздуха поцелуем, словно пьет его сам, так остро нуждаясь в нем.
— Дашка, ты так глубоко засела у меня внутри, не представляю, как буду вырывать тебя из своего сердца.
— Не вырывай. Оставь меня там.
Мне безумно больно, словно это наше последнее мгновенье, наш последний поцелуй.
Но этого не может быть, я не хочу, чтоб это было так.
— Рома, Рома послушай.
— Не сейчас, помолчи сладкая.
Глава 31
Вершинин
— Рома, Роман, подожди.
— Что значит «подожди»? Как я могу ждать, когда рядом такая сочная и вкусная девочка? Моя сладкая девочка.
— Но, Рома, сейчас разгар рабочего дня, мне надо сказать, там звонили… а-а-а-а-а-а… Рома…
Подхватываю на руки, несу к небольшому дивану, что стоит в стороне, усаживаю верхом на себя, задирая юбку.
Крышу рвет реально, держался несколько часов, на планерке был строг и суров как никогда.
Все три дня завязывал желания узлом, старался не подходить на работе слишком близко к Орешкиной. Она в своей строгой узкой юбке и блузке заводила хлеще, чем в откровенном белье.
Но ведь я не такой озабоченный и похотливый, чтоб кидаться на своего секретаря и трахать в кабинете? Или такой?
Да, конечно, именно такой.
Целую шею, Даша откидывает голову, сжимаю упругую попку, помню, как она кричала, а потом содрогалась в оргазме, когда я продолжал шлепать по упругим ягодицам, оставляя красные следы.
— Ты отнесла документы в отдел кадров?
— Еще нет, забыла, боже мой… Рома.
Она не надела колготки, только чулки, развратная девчонка. Целый скандал устроил утром, что на улице зима, а она в чулках, думал, переоденет, но нет, не послушалась. Каждый раз, когда она заходила в кабинет, представлял, что она в них и без трусиков.
Легко отодвинул в сторону тонкое кружево белья, Даша уже сама крутит попкой, трется о пальцы, отвечает на поцелуй, язычком облизывая мои губы.
Член стоит, упираясь в ширинку, яйца поджаты, налиты спермой. Будто и не было у нас утреннего секса.
У меня снова отключается мозг, прекращая разумно и рационально мыслить рядом с ней. Надо думать и решать, как спасать фирму, как отделываться от настойчивых предложений о покупке. А я как пацан — вижу эти пухлые губки и совсем отказываюсь соображать.
Кто бы мне рассказал еще несколько дней назад, что я так вляпаюсь, не поверил бы ни за что.
