Мы так орем друг на друга уже второй час, а он все равно не понимает ничего, словно на самом деле дурак.
— Даш, это наезд.
Сестрица сидит в кресле гостиной, жует попкорн и наблюдает за нами, как если бы она смотрела кино.
— Федор, пойми, я встретила другого мужчину, прошу заметить, во всех смыслах этого красивого слова. Я спала с ним — и непросто в кровати, а занималась сексом.
— Она делала ему минет под столом, — Машка снова вставляет свое слово, кидаю в нее подушку от дивана.
— Это ничего не значит, мы расставались с тобой на это время, я тоже был не одинок.
Прохоров меня удивляет, ведет себя как безвольное животное. Чего он добивается своим поведением?
— Вот только давай без подробностей. Я не понимаю, чего или кого ты так боишься? Своего отца? Моего?
— Как это без подробностей? Давай, колись, Прохоров, кто там пялил тебя в очко?
— Господи, Маша, что за слова?
— Так все говорят, надо в институте общаться с правильными людьми, а не тусить с такими вот.
— Это ты в библиотеке такого нахваталась? Там тусила?
Мы немного отвлеклись от Прохорова, Федор покраснел, сжал кулаки, на Машку смотрит зло.
У него на лице написано, как он ее ненавидит. Смотрю в окно, почти стемнело, утром проснулась вновь с головной болью, но уже от пролитых слез.
А потом, когда зарядила телефон, от Романа пришло лишь одно сообщение, от которого я вновь начала плакать как ненормальная. Смотреть на экран телефона и целовать его.
Машка решила, что я сошла с ума. А я и правда сошла с ума от любви. Быстро начала писать ответ, что тоже люблю его.
Рома прочитал, но ничего не ответил.
— Что за шум, молодежь? А, Федор, рад тебя видеть, надо бы, конечно, всыпать тебе. Хотя тут всем надо бы всыпать, — папа остановился посреди гостиной, осмотрел нас всех суровым и холодным взглядом. Машка прекратила жевать, Федор побледнел, а я вытерла вспотевшие руки о джинсы.
Я очень люблю своего папу, но жить дальше я хочу, как решу сама. Быть с тем, кого люблю, просыпаться с этим человеком, готовить завтраки, надо только научиться.
— Дарья, твой поступок удивил и расстроил меня. Я еще разберусь с этим и с тем, кто тебя на это подбил, — суровый взгляд на Машку. — И то, как моя служба безопасности пропустила тот момент, что ты не улетела в Америку, а Федор умолчал об этом факте.
— Папа, я…
— Помолчи, сейчас говорю я. Все, кто должен быть наказан, будут наказаны, Мария завтра летит со мной в Вену. Это не обсуждается.
— Но у меня учеба.
— Лучшая учеба — это практика, — сурово отрезал отец.
