Так это очередная пассия Ржевского? Ну, они как небо и земля с Ириной Николаевной, совершенно разные. Я, конечно, не встречала других его женщин, но определенного типажа, видимо нет в приоритете.
— Я ничем не могу тебе помочь, если Макс не отвечает и не берет трубки, значит, занят. В моем офисе его точно нет.
О, вот она, мужская солидарность. Прикрыть друга кобеля, это святое.
— Передай, пожалуйста, что я его ищу, если встретишь, нужно очень серьезно поговорить.
Было видно, как девушка расстроена и взволнована, прижимала к груди сумочку и кусала губы, несмотря на помаду.
Развернулась, ушла, лишь оставив шлейф духов.
— Беременна.
— Кто беременна? — Вершинин смотрит на меня, а глаза такие удивленные, даже рот приоткрыл. — Ты беременна?
И почему, как только мужики слышат это слово, у них моментально отключается мозг? Вот совсем недавно он был строгим руководителем, а сейчас стоит и смотрит на меня с дурацким выражением лица.
— Эта девушка, не я.
— Катя?
— Не знаю, кто она, нас не представили.
— С чего ты так решила?
— Если женщина хочет серьезно поговорить с мужчиной, она либо его бросает, либо беременная.
— У тебя такой большой опыт в отношениях?
Вершинин подходит совсем близко, вот на его губах уже легкая ухмылка, обнимает меня за талию, заглядывает в глаза.
— Нет, небольшой, просто я женщина. Что будем делать со Ржевским?
— Ничего, пусть сам разбирается, не до него и его любовниц сейчас. Мне надо отъехать, Тимофей отвезет тебя домой, я сказал ему.
— Куда отъехать?
— Нарисовалась деловая встреча.
"
"— А можно я с тобой?
Совсем не хочу быть одна, так привыкла к нему, что даже не представляю, что буду делать.
— Нет, сладкая, это скучное и неинтересное мероприятие, я недолго, обещаю.
— Сейчас кто-нибудь зайдет и увидит, как начальник обнимает свою секретаршу.
— Не будем разбивать стереотипы, пусть все знают, что ты со мной спишь.
Улыбается, целует, а мне даже уже все равно, что кто-то может зайти на самом деле.
Отрывается, уходит в кабинет, потом возвращается уже в пальто, в руке ключи от машины, подмигивает.
Сажусь в кресло, все мысли снова возвращаются к папе, его знакомой и делах, которые он задумал.
Набираю номер сестры, но та не отвечает, зато звонит Прохоров.
— Слушаю тебя.
— Это я должен слушать тебя. Что ты там наплела про меня?
— Я? Про тебя? Федор, ты тебе льстишь, я не то что ничего не говорю про тебя, я даже не думаю о тебе. У меня есть мужчина, мужчина во всех смыслах — и не тех, что близки тебе.
