От меня тебе не скрыться, и если ты попытаешься выкинуть хоть что-то у врача или просить помощи у моего знакомого, я перестану быть с тобой настолько мягким.
— Это ты еще мягкий?!
Шиплю."
"— Ты даже не представляешь насколько.
Обхожу мужчину, но его рука оказывается на моем локте, не дает отойти и разворачивает к лифту, который активирует не кнопкой, а специальной картой.
Разумеется. Он не пользуется общим входом.
Уже через пару мгновений створки открываются прямо в кабинете, где нас встречает седеющий коренастый мужчина, одетый в белый халат.
Он разворачивается к нам и стоит ему встретиться взглядом с Кацем, как немолодое лицо светлеет и улыбка теряется в густой бороде.
Никогда бы не подумала, что на Кровавого может быть такая реакция.
— Иван Дмитриевич! Ну, здравствуй, дорогой.
Проговаривает явное приветствие на русском. Определенно, я уже научилась отличать этот язык на слух.
Врач поднимается из кресла, распахивает руки, словно для объятия. Кац проходит вперед, жмет руку и получает хлопок по плечу от мужчины.
Жест, благодаря которому я понимаю, что этих двоих что-то связывает.
— Абрам Давидович! Я к тебе по очень щепетильному делу, — переходит на английский Иван.
— Да понял уже. Такая секретность, — переводит на меня взгляд с прищуром. — Представь красавицу свою.
— Это Аврора.
— Мое почтение.
Кивает, а я улыбаюсь мужчине, от которого веет каким-то флером спокойствия.
— Есть подозрения, что она носит моего ребенка, — чеканит Кац особо не расшаркиваясь и на доли секунд врач, не сумев спрятать своих чувств, переводит удивленный взгляд на Ивана, а потом на меня, и это все выглядит так ужасно, что я сцепляю руки, не зная куда себя деть.
Статный мужчина окидывает мою замершую фигурку проницательным взглядом, профессионально как-то, и обращается к Кровавому:
— Вот что, дорогой, ты иди пока, я с девушкой побеседую, вопросы позадаю, на анализы направлю и к гинекологу, Станиславна прекрасный специалист.
— Мне нужно, чтобы эта информация осталась секретной.
Пока решу некоторые вопросы.
— Я все прекрасно понимаю, Иван Дмитриевич. Ты иди. Дорогой. Оставь меня с пациенткой наедине.
Кац еще раз бросает на меня странный, предупреждающий взгляд, разворачивается и идет к лифту, за створками которого скрывается через секунду. Врач, смекнув мое состояние, обращается ко мне:
— Аврора, присядьте, я пока некоторые вопросы вам задам, вы ведь натощак пришли, верно?
— Да…
— Отлично.
