Его тон задевает и отвечаю резко:
— Не нравится мое присутствие? Так отправь меня домой. Закончим с этим фарсом, я тебя стеснять не буду! Ну или накидай свод правил, куда мне нельзя соваться или закрой в комнате на ключ.
Ухмыляется.
— Есть еще вариант с подвалом.
Передергиваю плечами. Мне холодно, обнимаю себя руками и смотрю на пепельного блондина с невероятными глазами. Я все никак не могу заставить себя привыкнуть к такому ужасающему оттенку.
— На цепь посадишь? Так ты вроде защищаешь от себе подобного зверья?!
Делает резкий шаг ко мне, надвигается горой мышц, а я порываюсь отпрянуть, не дает.
Сильные пальцы на моем лице больно сжимают щеки. Смотрит в мои глаза, в которых, наверное, зацветает паника.
— У тебя определенно особенность влипать в неприятности.
Говорит вроде и спокойно, но угроза в голосе не дает мне расслабиться. И единственным желанием становится просто убежать. Ускользнуть от хищного взгляда, который следит за каждым моим движением.
— Мой тебе совет. Не дергай тигра за усы.
Тебе не понравится ответка.
Отдергивает руку, а мне рядом с ним становится душно. Делаю короткие вдохи, сжимаю руки в кулачки, по телу опять идет дрожь.
Как мне с ним существовать под одной крышей, если ощущение такое, что мое присутствие здесь нежелательно?!
Поджимаю губы, чтобы не сказать в ответ то, что думаю, принимаю единственно верное решение и вправду убраться подобру-поздорову с глаз Каца.
Предпочитаю обойти массивную фигуру мужчины по дуге.
— Не отпускал!"
"Рывок и цепкая хватка на предплечье тащит меня в кольцо рук, а я смотрю на широченную грудную клетку и ощущаю под пальцами стук сердца.
Накрывает мои плечи ладонями, уже не ориентируюсь в ситуации, на инстинктах упираюсь руками, пытаюсь отстраниться, еще чуть-чуть и заплачу из-за своего положения, из-за всего, что происходит в моей когда-то размеренной жизни с появлением проклятого русского, который действует на меня так странно.
— Что в тебе такого есть, бесовка зеленоглазая?!
Его голос становится тише, гуще, насыщеннее.
Аромат улицы, его холода и вереска усиливается.
А я в его необычные глаза смотрю, оторваться не могу и сердце в груди сходит с ума. Только его чувствую, все словно на нем фокусируется.
— Ничего такого, за что можно обречь меня на ту роль, которую выбрал ты…
Сжимает зубы, кожа на скулах натягивается. Слова мои правда — болезненная, гнилая.
Вокруг мир замер, тишина, как вата — непроходимая, вязкая. И только я и он, а в белесых глазах мой приговор.
