Я не царских кровей и заскоков, как у некоторых коллег, не имею, но субординацию выдерживаю. Меня должны уважать с первой секунды, поэтому коготки можно и показать, хоть я короной, так сказать, не обзавелась. Многие знаменитости в начале своего пути на улице долго ошиваются и стоит чуточку подняться, забывают кто они, окрыленные чем-то непонятным, начинают выставлять «лист требований», где прописывается, например, что гримерная должна быть белоснежной и можно закатить истерику, сорвать показ из-за того, что полотенце не белоснежное, а желтоватое.
Такого я, конечно, не сделаю, но все же определенные рамки должны быть.
— Ваше имя и должность?
— Меня зовут Василиса, мисс, должности как таковой нет, я главная, — отвечает холодно, гордо продолжая, — по всем вопросам по дому можете обращаться ко мне.
— Хорошо, Василиса, я учту, — выговариваю сложное имя без запинки, мысленно откладываю его в памяти.
— Мне позвать служанок?
– Я справлюсь со своими вещами сама.
Ловлю удивление в серых глазах.
Фасад заносчивости скрывает скупость душевную. Добродетель не купить и не взрастить. Я бываю стервой, умею заставить уважать себя, но я не самоутверждаюсь за счет унижения других.
Такой вот кодекс.
— Хорошо, мисс. Ужин будет подан ровно в восемь часов внизу в главной гостиной.
Судя по всему, у Кровавого жесточайший уклад в доме."
"Женщина держится уверенно, ведет себя на равных, не как прислуга, пока не могу понять, чего от нее ждать. Василиса замолкает в ожидании моих распоряжений.
— Меня зовут Аврора, можете обращаться ко мне по имени или мисс Майз. Как вам будет удобно.
Бросает на меня быстрый взгляд, не ожидала от подстилки умения держать лицо? Я помню, как сама когда-то продавала яблоки на базаре и отношение людей тоже запомнилось.
— Не опаздывайте к столу. Хозяин не терпит.
— Кровавые порядки, — бурчу под нос, но женщина слышит, смотрит на меня слишком внимательно, пытливо, словно не совсем понимает, как именно относиться.
— Если вам что-то понадобится, обращайтесь.
— Хорошо, Василиса. Можете идти.
Кивает и исчезает, тихо прикрыв за собой дверь.
Принимаюсь разбирать вещи. Несколько громадных чемоданов, забитых одеждой, обувью и косметикой. Когда, наконец, справляюсь с задачей, сажусь на кровать и еще раз осматриваю свою новую обитель. Понимаю, что начинает накатывать тоска, которую я отгоняю, встряхиваю волосами и выхожу из комнаты.
Не сидеть же мне до восьми в замкнутом пространстве в ожидании не знаю чего.
