Это действительно было именно тем, что я собиралась делать. А еще у меня созрел план, и я была полна решимости его исполнить.
Леди Паттерсон повернула голову в сторону и предупредила:
– С вами хотят поговорить.
К нам приближался Владыка. Та бросила на меня обеспокоенный взгляд, молчаливо спрашивая, надо ли ей остаться.
– Все хорошо, – успокоила ее. С ним действительно нужно было поговорить. Не ожидала, что он появится так скоро, но бегать от него не собиралась.
Леди Паттерсон нас покинула, а мы так и остались стоять, смотря друг на друга.
Я вот думала, как отреагирую на него, но не ожидала, что в душе будет пусто. Так воспринимаешь клиентов в банке, с которыми на работе общаешься. Смотрела на него спокойно, без вызова, как на чужого человека. Он не вызывал эмоций.
– Как вы себя чувствуете?
До всего произошедшего я бы не удержалась и ехидно поинтересовалась, с какой целью интересуется, но сейчас лишь вежливо ответила, что хорошо. Он смотрел, как бы ожидая продолжения, но я на вопрос ответила и молчала.
– Давайте пройдем в беседку, – наконец предложил он. – Вам полезен свежий воздух, но лучше не переутомляться.
Я сделала вид, что не заметила предложенной руки, идя к ближайшей беседке. Пусть я спокойна и все такое, но не до такой степени, чтобы к нему прикасаться.
Придя туда, я тут же села, сложив руки на коленях. Люциан остался стоять, замерев напротив. Он напряженно смотрел на меня, а потом заговорил:
– Я виноват перед вами. Хочу извиниться за то, что сделал и наговорил.
– Слова давались ему с трудом. Сразу видно, что не привык он признавать свою неправоту.
Не сомневалась, что нечто подобное он и скажет. Ему нужны дети, а мое ранение существенно тормозит реализацию данных планов.
– Ольга, скажите же хоть что-нибудь! – не выдержал он моего молчания."
"– Что это меняет в тех планах на меня, что вы озвучили? – Смотреть на него снизу вверх мне не хотелось, и я рассматривала тонкую работу резьбы, украшавшей беседку.
– Все! – Он присел, опустившись на одно колено передо мной, привлекая к себе внимание и заставляя посмотреть на него.
Сегодня он был гладко выбрит. Глаза решительно блестели, и что-то изменилось во взгляде. Лишь через мгновение я поняла, что в нем нет привычного высокомерия и отвращения. – Обещаю, я сделаю все, чтобы загладить свою вину.
Звучит замечательно, только я не верила его обещаниям, и что-то мне подсказывало, что способы заглаживания мне по душе не придутся.